Дед многозначительно хмыкнул, и Роман решил не спорить.
Около часа ночи мать сообщила, что ей пора.
— Ты не останешься? — вырвалось у Романа.
Они сидели в гостиной, и из приоткрытого окна тянуло сырой прохладой. Мама куталась в цветастое пончо, дед медленно покачивался в бабушкином кресле, а Роман сидел на диване, сжимая в руках вышитую бабушкой подушку.
— Ой, нет, милый. Отец встает в такую рань, ты же знаешь. И вместе с ним встают все, — мама звонко рассмеялась.
Дед никогда не будил Романа, если тому не нужно было вставать к определенному времени, поэтому с матерью он согласиться не мог. С другой стороны, мама всегда чутко спала. С детства Роман знал, что по утрам рядом с родительской спальней нужно ходить молча и на цыпочках.
Мама сбросила пончо, забрала подушку из рук Романа и потянула его с дивана.
— Пойдем, проводишь. А ты отдыхай, — она остановилась рядом с дедом и звонко чмокнула его в седую макушку. Дед улыбнулся и прикрыл глаза.
В прихожей Роман бестолково топтался, пока мама набрасывала кардиган и поправляла перед зеркалом прическу. У него почему-то совсем испортилось настроение. Наверное, потому, что после общения со Стивом и ребятами у него осталось гораздо больше положительных эмоций, чем после общения с мамой. Он даже не мог вспомнить, о чем они с ней говорили. Скорее всего, о какой-то малозначительной ерунде. Вот только поговорив с Машей о какой-нибудь ерунде, он почему-то чувствовал тепло на душе. А сейчас ему было… никак.
— Я завтра вечером за тобой заеду, — мама вновь поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку. — Дальше не провожай.
Но он все равно сунул ноги в кроссовки и вышел на крыльцо, чтобы усадить ее в такси. На улице было холодно, и стоявший без куртки Роман втянул голову в плечи. Мама смотрела на него и улыбалась. Привычно, мягко, красиво. В конце концов, она любила сына так, как умела. Она же не была виновата в том, что ему этого мало.
Роман проводил взглядом красные огоньки такси и вернулся в дом. Спать почему-то не хотелось.
Дед вынимал на кухне посуду из посудомойки.
— Помочь? — спросил Роман, прислонившись виском к дверному косяку.
— Иди спать, сынок, — улыбнулся дед. — А то я завтра встану в несусветную рань, и весь дом проснется со мной.
— Она тебя любит. Просто… ты же ее знаешь, — пробормотал Роман, пытаясь подбодрить деда.
— Тебя тоже, сынок. Все наладится.
Роман подошел к деду со спины и крепко его обнял, обхватив поперек груди.
— Ты классный, — сказал он.
Дед похлопал его по руке, не оборачиваясь, и Роман выскользнул из кухни. В их семье сентиментальные объятия были не в чести. Особенно после смерти английской бабушки.