— Ну и как ее зовут? — Роман не успел сделать вид, что не понимает вопроса, как дед добавил: — Учебу твою.

— Маша, — ответил он.

Сводить вместе два мира, в одном из которых был его любимый дедушка в родном Энфилде, а во втором любимая — да, любимая — Маша в чужой Москве, было странно.

— Ма-ша, — по слогам произнес дед. — Мария? Как Бутырская?

Роман невольно рассмеялся и кивнул. Иногда он забывал, что дед провел всю свою жизнь в фигурном катании.

— Ну, фото хоть покажи.

Роман достал из кармана джинсов телефон и открыл галерею. Он отыскал то, самое первое, фото Маши, с которого, кажется, началась история их любви. Ну, его-то любви точно. Маша, снятая исподтишка охранником во время разговора с Романом на палубе отцовской яхты, даже сейчас, спустя время, все равно напоминала Роману героиню Остин. Он очень любил это фото, несмотря на то что, глядя на него, вспоминал Юлу, по просьбе которой оно и было сделано. Деду он, разумеется, ни за что не расскажет историю о том, что его тогдашняя девушка заказала слежку. И даже не станет говорить, что в тот вечер они разговаривали с Машей в первый раз. Все это было неважно.

Роман протянул деду телефон. Тот нацепил на нос очки, до этого висевшие на шее на кожаном ремешке, и принялся изучать экран, а потом хмыкнул, и Роман почувствовал, что краснеет. Он сцепил кисти в замок и прижал их к губам, глядя на деда и думая о том, что с детства очень любил его таким, когда тот вроде бы серьезный, но глаза при этом улыбаются.

— Красивая, — сказал дед и не стал спрашивать, почему Роман показал ему это невнятное, сделанное ночью фото. Все-таки дед понимал его как никто. — Давно вы вместе?

Роман убрал руки на колени и пожал плечами.

— Чуть больше месяца.

— А кислый чего? — спросил дед, откладывая телефон.

— Да не кислый. Просто… Скажи, а ты бабушку, ну… любил?

— А то, — дед широко улыбнулся. — Ты же ее помнишь. Как ее было не любить?

Роман тоже улыбнулся. Он, конечно, помнил бабушку и любил ее, но как бабушку. Впрочем, дед продолжил:

— Мы же больше полувека вместе прожили, и она каждый мой день освещала.

Роман, не ожидавший от деда такой поэтичности, неловко хмыкнул.

— А почему ты спросил, сынок?

— Просто я пытаюсь понять, как отличить любовь от ответственности, — признался Роман. С дедом он мог говорить откровенно.

— Ох, тебе бы родителям твоим отсыпать этого самого. Обоим. Особенно Диане, — хмуро сказал дед. — А то, кажется, вся их ответственность тебе досталась.