— А она позже появилась, и этот старый пройдоха в итоге нашел свое счастье. Не такое, как моя Хелен, но тоже достойную и славную женщину.

Роман вновь покачал головой. Эту историю он ни разу не слышал.

— Ну а теперь ты выкладывай, — предложил дед, и Роман неожиданно для себя рассказал деду абсолютно все, начиная с их недодружбы с Волковым, которого дед, разумеется, знал, и заканчивая поцелуем с Лялькой. Ну и про Машину несостоявшуюся беременность тоже рассказал, а заодно и про слова отца о том, что Маша обманула Романа и теперь просто избавится от ребенка.

Когда Роман закончил, дед долго молчал, глядя в чашку с чаем, а потом наконец покачал головой:

— Вот у Льва как в молодости голова дурная была, так и сейчас такая же, ты уж прости, сынок.

Роман медленно выдохнул. Оказывается, он только и ждал, чтобы кто-то опроверг предположение отца, которое просто разъедало его изнутри.

— Ты сам веришь Маше?

— Верю, — твердо сказал Роман.

— И я верю. Девочка, которая так смотрит на моего внука, — дед кивнул на лежавший на столе телефон, — не может быть плохой. Ты себя почаще слушай, сынок, а не отца и кого-то еще. И уж тем более не Диану — спаси, Господь, ее душу.

Роман вздохнул и, потянувшись вперед, сжал руку деда.

— Нам с матерью все казалось, что ребенку свобода нужна. Не давить, давать самовыражаться. Ну и вот, — дед неловко повел плечами.

— Она тебя любит, — повторил Роман то, что сказал вчера.

Дед в ответ только грустно улыбнулся и сказал:

— Слава богу, Хелен не дожила до этого всего. У нее бы сердце разорвалось оттого, что ты в этой Москве своей один-одинешенек. А мать скачет по…

Роман предупреждающе сжал пальцы деда, и тот не стал продолжать. Только рукой махнул:

— Ты прости за это все, сынок.

— Тебе не за что извиняться. Ты меня зато за них за всех любишь.

В их семье такие разговоры были не приняты, и Роман не был уверен, не перегнул ли он палку, но дед буквально расцвел от его слов.

Лежавший на столе телефон неожиданно зазвонил. Увидев надпись «Volkov», Роман нахмурился.

— Я на минуту, — сказал он деду и выбрался из-за стола.