Ники фыркает:

– Ну, ты только о работе и думаешь.

– Да нет, я просто так сказал. Вспомнилось.

– Теперь у тебя не должно быть воспоминаний…

Алессандро думает о вазочке, о бокале, о том, что он вспоминал раньше. Он лукавит:

– Конечно…

Она удовлетворенно улыбается:

– Потому что сейчас – это сейчас. А сейчас есть только мы…

Ники опускает свою ложечку в мороженое Алессандро и пробует его. Потом берет немного шоколадного из своей порции и кладет Алессандро в рот. Не успевает он его закрыть, как Ники зачерпывает еще своего мороженого и пытается засунуть ему в рот. И пачкает ему губы и вокруг. Как «усы» от капучино. Потом Ники медленно – медленно приближается. Теплая, мягкая, желанная. И начинает слизывать эти «усы». Целует, облизывает, покусывает. «Ай!» Она улыбается. И снова целует его, поцелуи с запахом шоколада, крема, кокоса. Свет выключается, шоколад тает, они тоже…

…И вот они в постели, шутливо перекатываются, пачкая мороженым простыни и лаская друг друга… На минуту Алессандро задумывается: «А если вдруг сейчас явятся патрульные? Серра и Карретти? Два моих друга-карабинера? Нет, только не это». На плечах его скользкий крем, а ниже – шоколад и ваниль, какая сладкая бороздочка… И язык Ники, ее смех, ее легкие укусы и поцелуи… Еще и еще… Он теряется в этом, ему то жарко, то холодно от этих прикосновений… И вдруг… Пуфф! Любые проблемы забываются.

Глава сорок пятая

Ночь. Глубокая ночь. Ночь любви. Ночь, насыщенная фруктовыми вкусами.

– Эй, Алекс… ты спишь?

– Нет.

– Да… у тебя дыхание стало таким медленным. И потом, ты даже не заметил, что я оделась.

– Ты что, правда уже оделась?

– Да. Я пахну шоколадом, кокосом и кремом; если наткнусь на родителей, что я им скажу?

– Что ты была с мороженщиком.

– Дурачок.