Неясный свет проникает через легкие занавески. Дверь в ванную открывается.

– Боже, не может быть. Этого не может быть…

Симона, мама Ники, быстро бежит к кровати и запрыгивает на нее. Роберто откладывает книгу и смотрит на нее с беспокойством.

– Ты что-то ужасное мне хочешь сказать? Или я могу читать дальше?

– Ники уже не девственница.

Роберто глубоко вздыхает:

– Я так и знал. Слишком был приятный вечер, чтобы под конец что-нибудь его не испортило. – Он ставит раскрытую книгу себе на колени. – Значит, у меня есть два варианта. Первый: ты хочешь, чтобы я вскочил и стал орать как сумасшедший, потом я должен пойти к ней в комнату и устроить там хай. После этого я прямо в пижаме побегу в город и разыщу того парня, который все это устроил, и заставлю его жениться. Или второй: я продолжаю читать, сказав тебе, например: надеюсь, что ей было хорошо, что она встретила парня, с которым она почувствовала себя женщиной, или что-нибудь еще, чтобы ты поверила, что я отношусь к случившемуся со всей серьезностью. – Роберто смотрит на Симону. – Ну, что ты предпочитаешь?

– Я хочу, чтобы ты оставался самим собой. Я никогда не понимаю, что ты думаешь на самом деле. Что ты за человек?..

– Думаю, вполне нормальный. Люблю жену, детей, люблю свой дом, работу. Для счастья мне не хватает, чтобы мы лучше понимали друг друга… и я знаю, что, хотя я и дал тебе два варианта, этого недостаточно.

– Когда ты так говоришь, я просто тебя не переношу.

Роберто вставляет в книгу закладку и кладет ее на тумбочку. Наклонившись, пытается обнять жену, но Симона с недовольным лицом отодвигается.

– Любовь моя, ну не надо… ты же знаешь, что так ты меня еще больше заводишь, подумай, какому риску ты подвергаешься… – И он целует ее в волосы, приятно пахнущие шампунем.

– Ну ладно, успокойся… – она улыбается, заметно смягчившись, – у меня уже мурашки по телу бегут…

Она позволяет поцеловать себя в шею, в плечо, в декольте. Роберто спускает ей бретельку…

– Ты слышишь, что я говорю? Ты понимаешь?

– Что, любовь моя?

– Ники занималась любовью.

– Слышу, слышу. Я понимаю. Единственное, чего я не понимаю, – это сколько времени любовью не занимались мы с тобой…

Симона освобождается из нежных объятий мужа и отодвигается, поднимая бретельку.