– Если тебе так этого хочется, – она кивнула, коснулась губами его приоткрытого рта, – Да, вызов.

А дальше снова было море страсти и любви. Он не давал ей и шанса забыть о том, что любит, и никогда не даст, никогда не позволит ей забыть, что она жена своего мужа.

***

Три года спустя, Москва.

Константин Алексеевич, а именно так его в доме звала прислуга с подачи Любаши,– правда сама она его ласково звала «Костенька»,– пытался читать документы по новому выгодному контракту, но получалось у него плохо, он то и дело бросал на жену многозначительные взгляды и все хотел снова вернуться к работе.

В последние недели Костя старался проводить все время дома, в офис если и уезжал, то только на пару часов и не больше. Прилетал, всех строил, раздавал пиз**лей по делу, и просто, для профилактики, чтобы не расслаблялись, и с бешено колотящимся сердцем стремился домой, а то мало ли, что там могло случиться, пока его не было.

А вдруг?

Дима над ним, конечно, подшучивал и все на это Костино «вдруг», отвечал:

«А вдруг бывает только пук, Костян, не парься».

И этому человеку скоро будет сорок лет?!

И все же, Костя пытался заняться бумагами, но как, черт возьми, можно о чем-то думать, когда собственная жена в тебе, взглядом, уже пару дырок сделала,– в башке уж точно одна была.

Он вздохнул и отложил документы в сторону и посмотрел на жену.

За годы, что они вместе живут, Мариша не сильно изменилась, не избавилась от своих замашек лидера и «крутого бизнесмена», рулила своим фондом так шустро и привычно, что всего через год их работы они все могли пожинать плоды ее трудов: журналисты, телепередачи, телемарафоны и огромные сборы средств нуждающимся. Марина нашла свое новое призвание, если так можно сказать. Правда, и компанию свою не забросила, стабильно появлялась там раз в неделю и остальным не давала о себе забыть, иногда сама занималась сделками, но перед этим, очень сильно ему нервы на свои кулаки наматывала. А когда он срывался, брала его в оборот тепленьким, и вила из него веревки. Что тут сказать? Он знал, на ком женился и не ждал от нее сильных перемен, но Марина старалась и уже за это он ее боготворил.

Они переехали за город, поближе к Тане и Диме, что не могло не сказаться на спокойствии мужчин в целом и каждого по отдельности, а если учесть, что по соседству еще и Золотарева жила, то иногда можно было не приходить домой, а смело идти и вешаться.

Но они жили. Любили друг друга, воспитывали сына, навещали родителей и друзей, наслаждались каждым новым днем, старались отдать друг другу как можно больше себя самих.