– Я? Нет, а вот ты… это еще надо проверить, – Костя внимательно наблюдал за тем, как жена ходит по кабинету и массирует поясницу, морщится, – Болит?

– Тянет, – она подошла к нему ближе, – Ты совсем меня не ревнуешь, что ли?

– К кому? К этим латентным, накачанным силиконом, мужикам? Нет, не ревную.

– И что, скандала не будет?

– Дорогая, я с тобой живу каждый божий день, знаю тебя, как самого себя, а вот твой отец еще на эти манипуляции ведется, но только потому, что у него опыта жизни с тобой маловато.

– На что это ты намекаешь? – она в его руках застыла, а потом расслабилась и позволила дальше мужу разминать ноющую поясницу.

– Я не намекаю, я тебе прямым текстом говорю, что этот твой контракт может гореть синим пламенем, но я тебя на переговоры не пущу.

– Причем тут это? – она вздрогнула, когда муж ее к себе на колени усадил и заглянул в глаза.

– Моя хорошая, ты меня откровенно на скандал провоцировала только с одной единственной целью: я начну орать на свою глубоко беременную жену, ты кинешься в слезы, мне будет стыдно за то, что я сорвался на тебя, и ты снова начнешь вить из меня верёвки, умотаешь заключать тот самый контракт. Но я тебя знаю, поэтому говорю: нет. Тебе рожать через две недели, какой к черту контракт?

– Ну, Костя, мне скучно. Илья уехал в языковой лагерь, ты работаешь, мне скучно.

– Ничего, скоро скучно уже не будет.

– Ты невозможный, знаешь?

– Ты тоже, но я тебя люблю.

– Знаю, – она вздохнула, откинулась к нему на грудь, поцеловала в шею и со вздохом призналась, – Я тебя тоже люблю, но имей в виду, если они упустят этот контракт, виноват будешь ты!

– Хорошо, значит, не упустят, Таня проследит.

На этом и сговорились.

А через две недели, на свет, в положенный срок появилась Алина Константиновна, абсолютно здоровая и рыженькая маленькая девочка, которая стала для всей семьи еще одним солнцем.

Конец.

Июнь 2017.