Но сейчас я здесь. Обещай мне, Бона, что позаботишься о Кае. Обещай, заклинаю тебя! Пусть все, что я пережила, не пройдет даром. Через несколько недель мы пришлем за ней человека – сразу, едва осядем. Я не могу ее взять, пока мы едем в никуда. Я слишком ее люблю, чтобы потерять в этом опасном пути. Никто не должен знать, где мы. Если тебя спросят, скажи, со времен летних каникул в университете ты меня не видала. Они тебе поверят. Каю назови моим именем. Скажи, это ребенок соседки. Соври. И ври уверенно – они чуют, если ты их боишься. Они все чуют. А видят еще больше.

Глубокой ночью раздался чудовищный взрыв у подножия Ущелья. Он стал знамением всем его жителям, ибо эта история прогремела на всю округу, точно второе пришествие Христа. Наутро, еще до рассвета, прибыли стражи порядка, репортеры, эксперты и обнаружили остатки старого автобуса, близлежащей фермы и тела погибших. Это были твои родители. А их водителем был…

– Артур, – прошептала я.

100

100

– Бона, – спустя долгие минуты промямлила я, – ты знала?! Ты все это время знала?

– Ну конечно, Кая, я знала, – уверенно, без тени жалости отвечала она. – Эти эксперты и стражи, а потом и комитетники – они все пронюхали, и все расспрашивали местных, не появлялась ли тут маленькая девочка лет восьми-девяти? Я держала тебя в подвале, потом заклинала Сфорцу позаботится о тебе. Они бы до сих пор хранили этот секрет, а я бы им глотки повырывала. Приди Комитет – и они быстро бы раскололись. Эти комитетники тебя помнили. Ты – дочь повстанцев, тех, кто сумел выступить против правительства. Они думали, ты погибла, но ты выжила. Они бы не оставили тебя в покое, и тогда я сразу отдала тебя ему. Герду. Уж лучше бы тебе внушили с детства о борьбе, о вражественном государстве, в котором мы живем. Все лучше, чем если бы комитетники схватили тебя и пытали – также, как и твою мать. Борись, Кая! Борись до последнего вздоха! Ты должна бороться. Тебя для этого воспитали. За твоей душой охотились две стороны, но выбор за тобой.

– Тетя… – опустила голову на руки. – Бог ты мой, а я-то думала, вы отправили меня работать из-за чудовищной нужды, вы внушили мне, что я – обуза. Вы все твердили, как нужны были деньги, а дело было вовсе не в деньгах. Вы боялись, что однажды они обнаружат и вернуться за мной – и разрушат и этот дом, и убьют вас с Марией. И эта ферма на границе Ущелья… Вы ведь с самого начала знали, что это непростое жилище, что там живут другие люди, и что они преследуют свои собственные цели… о…

Поток мыслей лился из моих губ, и я все не могла никак унять сердцебиения. Все, ради чего я жила – ложь. Все, во что верила – пепел, то, на что надеялась – бестелесная мечта.