Вот и здесь Кашечкин, стараясь ответить на все приветствия, кивнул и хотел пройти мимо, но потом замедлил шаг, решив, что нужен все же какой-нибудь подарок. Правильно поняв его жест, торговцы вскочили, подбежали, окружили его. Они тараторили хором и протягивали ему фрукты, овощи, сандалии, соломенные шляпы и расписанный розами китайский термос.

– Лиен Со, Лиен Со! – только и слышал Кашечкин в гуле голосов.

Неожиданно кто-то тихонько потянул его сзади за китель. Кашечкин оглянулся и увидел подростка, который во все глаза смотрел на него.

Один из вьетнамцев, расталкивая остальных, сунул прямо в руки Кашечкину сверток бамбуковой соломки и отбежал на три шага. Кашечкин развернул его и увидел яркие цветы на синем фоне, нарисованные на маленькой бамбуковой ширмочке. Кашечкин сунул руку в карман и вытащил десять донгов – все, что у него осталось. Он протянул деньги вьетнамцу. Тот взял их и замер, глядя прямо на Кашечкина.

– А нет у меня больше, – пожал плечами Кашечкин. – Больше нет!

С этими словами он свернул ширмочку и протянул ее вьетнамцу, пытаясь объяснить, что денег нет, и больше он дать не может.

– Ай! – взвизгнул вьетнамец и оттолкнул ширмочку. – Бери!

Взяв один донг, он сунул его себе в карман, а остальное вложил в руку Кашечкину.

– Вьетнамцы любят советских! – сказал он на ломаном русском и добавил:

– Бери!

Вьетнамцы загомонили. К торговцам сбежались друзья, родственники, друзья друзей, любопытствующие дети, собаки, куры… Плотная толпа, окружавшая Кашечкина, угрожающе росла и волновалась, запрудив всю улицу. А с разных концов с радостными криками бежали и бежали еще люди. Увидев щедрость торговца, к Кашечкину протиснулся старик. Взяв два кокосовых ореха, он сунул их Кашечкину и произнес что-то длинное и нравоучительное. Довольный собой, он показал сначала на циновку, затем на Кашечкина, и отошел. Торговец тут же подтащил циновку к ногам Кашечкина, бережно взял у него орехи и ширмочку и положил их на циновку. Толпа радовалась, галдела, и тут же на циновку потащили все, что было у людей и чем они могли отблагодарить любимого защитника.

– Советьски, хорошо! – раздался голос из толпы. – Спасиба!

Из массы выбрался маленький темноглазый паренек и потряс Кашечкину руку.

– Спасиба!

– Спасибо, товарищи, но мне не нужно столько. Мне один подарок нужен.

– Бери, спасиба! – вьетнамец все улыбался и кивал.

– Да я не унесу столько!

Вьетнамец тут же что-то крикнул, и толпа загудела. Кашечкин с ужасом увидел, как через нее протискивается рикша.

– Вот, ехай!

– Спасибо, товарищи, но мне нельзя! Я не могу…