Её взгляд был всё так же прикован ко мне, и интонация, с которой она произнесла свои слова, вынудила поднять глаза. Наши взгляды встретились, и я окунулся в их непроглядную бездну, замечая, как потерянная, раненая кошка превратилась в решительную и сильную тигрицу.

Вновь до боли захотелось её обнять, но я знал, что эта слабость может стоить Эбби жизни.

— Езжай домой, ― тихо повторил, пытаясь придать своему голосу максимальную отстраненность, ― сейчас не стоит ворошить прошлое.

— А когда стоит? ― она качнула головой и слабо усмехнулась. ― Через год? Когда тебе наскучит твоя весьма насыщенная жизнь и ты захочешь вновь войти в нашу?

— Я сказал, что больше не потревожу вас, ― спокойно ответил, хотя внутри всё полыхало и трескалось ― рушилось, как горящий дом. ― И я во что бы то ни стало сдержу своё слово.

— Слово… ― она улыбнулась шире ― от боли и безысходности ― улыбнулась… но я видел, как сильно ей хотелось плакать. ― Одно ты уже не сдержал. Когда обещал, что больше нас не оставишь.

— Я говорил, мне пришлось.

— Да, ― кивнула Эбби, поежившись от усиливающегося ветра, ― потому что ничего не получается. Я помню. Только… ― прикрыла глаза, а затем медленно выдохнула, ― …это не причина. Не та причина.

Первые капли дождя упали на её лицо, но Эбби так и осталась стоять. Закрыв глаза ― наверное, пытаясь приглушить эмоции ― она обнимала себя руками.

— Ты хочешь увидеть причину, которой нет?

Уголки её губ снова чуть приподнялись.

— Я хочу увидеть причину, которая поможет мне понять. Понять, почему человек, забравший всю боль и печаль моей семьи, спустя время возвратил всё это в троекратном размере. Понять, как, клявшись всегда держать мою руку, смог просто взять её и отпустить. Понять… ― голос Эбби сорвался, но она продолжала, ― …почему, войдя в нашу жизнь… позволив к себе привязаться… просто ушел. Понять, как ты, ― она выделила последнее слово, ― положив свою жизнь на плаху… положив её за меня… сумел так легко оставить… сумел предать…

Она вздрогнула от мощного раската и, вспомнив, как панически Эбби боится грома, сам того не осознавая, притянул её к себе. Уткнувшись носом в мою футболку, она вцепилась в ткань холодными пальцами, и дрожь пускай и немного, но отступила.

В эту же секунду на нас обрушился ливень.

От её близости сердце забилось сильнее, пульс участился, а руки неосознанно прижали хрупкое тело крепче. Защитить эту женщину от опасности, забрать все её страхи и тревоги, стало моим первым и самым важным инстинктом. Забота о ней была так же жизненно необходима, как воздух и вода. И, повинуясь чему―то непреодолимому, я окутывал её своими объятиями всё сильнее. Не чувствуя холода проливного дождя, не ощущая мощи ветра, не слыша предупреждений новых раскатов. Я улавливал только ритм её дыхания, сливался с ним воедино; и это чувство, как и прежде, лишало рассудка.