Злобное шипение и грязные ругательства из-под ткани в углу выдернули Женю из цепких объятий ледяного страха.
– Что здесь… – она попятилась.
Под подошвой раздался неприятный хруст. Вздрогнув, она взглянула на раздавленный кусочек цветного мела и словно очнулась от шока.
– Моник! Я тебя видела! Что происходит?!
Из-за стремянки раздался тяжёлый вздох, и француженка выбралась наружу. Растрёпанная, с перепачканными коленями. Блузка сбилась набок, но тем не менее это была всё та же Моник.
– А где Адель? – спросила Женя, не придумав ничего лучше.
– Что?
– Я видела, как она кралась по коридору… а потом зашла в башню… вроде бы…
Моник неопределенно пожала плечами, ничего не ответив.
– Или не зашла?
Француженка вновь проигнорировала вопрос, пытаясь хоть немного привести свою одежду в порядок.
Молчание затягивалось.
– Ты что, сатанистка? – наконец в лоб спросила Женя севшим от волнения голосом.
Подруга смотрела на неё в упор странным взглядом, не пытаясь ничего объяснить. Наконец она покачала головой.
– Нет, я…
Внезапно Женю озарила догадка, и она ахнула, прижав ладонь ко рту.
– Это ты? Ты, да? Ты всё делала! Изводила меня!
Женя почувствовала головокружение и оперлась на грубо сколоченные деревянные леса́, стоявшие слева от двери. Они заскрипели и явственно пошатнулись, а беспорядочно стоящие на них банки жалобно звякнули. Отдёрнув руку, Женя развернулась, собираясь рвануть прочь из башни. Но в спину ей донеслось: