– Успоко…

В этот момент глухо, словно выстрел, лопнула очередная банка. Мимо Жени что-то пролетело, Эдуар хрипло охнул и дёрнулся, упав вместе с ней. Локоть прострелила боль, щеке отчего-то стало тепло и липко, глаза заволокло алой пеленой, склеивающей ресницы, а на губах явственно ощутился металлический вкус крови.

Вихри зимней стужи

Вихри зимней стужи

Плот из грубо сколоченных досок медленно плыл по течению чёрной реки. Над зеркальной поверхностью воды клубилась тьма, то там, то здесь закручиваясь в небольшие спирали вихрей. Порой вдали вспыхивали жёлто-зелёные огоньки и тут же исчезали, будто за движением плота следили глаза неведомых существ, что бесшумно крались по берегу, утопающему во мраке.

Удушливая тишина изредка вздрагивала резкими хлопками, тревожа гладь реки и качая плот. Женя подтянула колени к груди и съёжилась, не понимая, где она и куда плывёт.

– Эжени… – шелестело её имя, пролетая над непроглядной поверхностью воды, увязая в дымке или, наоборот, ударяя в спину зябким порывом ветра. – Эжени…

Река волновалась всё сильнее, заставляя хвататься за неровные кромки досок, будто хотела сбросить Женю в пугающую голодную тьму.

– Эжени! – волна с рёвом обрушилась на плот, закрутила, накренила.

Женя почувствовала, что соскальзывает, но как сильно бы она не цеплялась, не впивалась ногтями в старое дерево, тьма неумолимо приближалась. Она лизнула ноги ледяным колючим языком чёрного тумана, обвила руку, словно жгутом-щупальцем, и дёрнула вниз.

– Эжени! Да просыпайся же ты!

Распахнув глаза, она уставилась на потолок с круглым плафоном по центру. Тусклый белый свет выхватывал лишь часть комнаты… Не комнаты – палаты. За единственным окном темнело небо, усыпанное звёздами.

– Ну наконец-то, – облегчённо вздохнули совсем рядом. – нам надо поговорить, хорошо?

На краешке соседней койки сидела Моник. Её причёска снова была идеальной, как и макияж. Разве что объёмная кофта крупной вязки выбивалась из привычно-делового стиля.

Воспоминания наскакивали одно на другое, вертелись в сознании, путались, порождая только вопросы, но задавать их Моник… Эту предательницу не хотелось ни видеть, ни слышать. Женя отвернулась к стене.

– Эжени, – снова позвала бывшая подруга.