– Да тут вроде нет ничего, сейчас посмотрю, – подруга нырнула в телефон и позволила увести себя дальше по улице.

Через пару минут она довольно хмыкнула.

– О, нашла. В этом районе находится Муниципальная опера, которая была построена на территории бывшего Большого театра, Дворца Биржи и начала улицы Сен-Феррео́ль, – Клэр умудрялась на ходу зачитывать с телефона исторические справки. Кажется, она не оставляла попыток немного побыть гидом, хотя все её порывы зачастую заканчивались фразами вот как сейчас: – Ой, в общем, это первый район Марселя и называется он Опера́. Здесь мило, да? Нам, кстати налево, на площадь Оноре́ д'Эстье́н д'орв.

Правда, Женя подозревала, что подруга попросту готова была говорить о чём угодно только не об отельных тайнах, о которых вдосталь наслушалась во время их поездки из Экс-ан-Прованса до Марселя. Поначалу Клэр было любопытно, но когда разговор свернул в сторону психиатрии и душевных терзаний, подруга заметно приуныла. А потому теперь рада была переключиться на красоты старого французского города.

Тонкие чёрные буквы со строгим изяществом складывались в название «CARRÉ D'ARTISTES. Galerie d'art» и ярко контрастировали с кремово-бежевой плиткой, которой был отделан первый этаж здания. Входом в галерею служил высокий арочный проём с современными прозрачными дверьми в чёрных рамах. В тон им у входа прямо на улице лежал ковёр, тоже чёрный, на котором белыми буквами повторялось название галереи. Строгость линий и цвета читалась и в кубическом вазоне с пальмой, и в настенной прямоугольной табличке.

– Ничего так, – отметила Клэр, входя внутрь. – Чувствуется стиль. О, смотри! А я думаю, странно как-то, что здесь акрилом пахнет. А тут вот что…

За небольшим столом сидела женщина лет сорока в тонком полосатом пуловере и ловко водила кистью по холсту. Посетители галереи, а их в утренний час было не так уж много, останавливались возле художницы и из-за спины наблюдали за творческим процессом. Но Женю интересовало совсем не это. Схватив Клэр за руку, она потянула её вдоль картин, висевших на стенах.

Изнутри галерея представляла собой анфиладу, один зал плавно перетекал в другой. Женя издалека заметила то, ради чего затеяла сегодняшнюю культурную программу. Не глядя по сторонам, она направилась прямиком к одной из картин и замерла перед ней.

– Слушай, это отпад! – неожиданно восхитилась Клэр.

Женя вздрогнула. Погрузившись в воспоминания, она забыла, что по-прежнему держит подругу за руку.

– Это та самая, да?

Женя кивнула, завороженно разглядывая ворона, терзающего мышиный трупик. В этот раз ей бросилось в глаза, что птичий клюв был чересчур драматично окрашен рубиновым.