Она медленно пошла по залу, останавливаясь у каждого из полотен, принадлежащих кисти Бертин Роше. Кроме ворона Женя увидела пару уже знакомых картин – с тряпичной куклой и голыми ветками деревьев. Остальная коллекция была выдержана в том же стиле: мрачные тёмные цвета, резкие ломаные линии, пугающие сюжеты и названия. Впрочем, сегодня, в галерее, заполненной тёплым светом, полотна покойной мадам Роше не вызывали никакого мистического ужаса. Кожа не спешила покрываться мурашками или холодным потом. Руки не тряслись. Дыхание не сбивалось. Возможно, Женя чувствовала некоторую тревогу, но в большей степени за душевное состояние художника, что породило такие образы на холсте.
Клэр вернулась, когда Женя вновь разглядывала куклу с зашитым ртом.
– Я спросила у девушки-администратора, про цены этой коллекции она не знает. Да и я подозреваю, что такое искусство мне не по карману. Но узнать-то можно. Вдруг скидки есть или рассрочка, да? Короче, к нам должен подойти кто-то из тех, кто в этом разбирается, – бодро доложила подруга. И добавила, глядя на картину: – Фу, ну и гадость. Как в «Матрице», когда Нео рот срастили. Смотрела?
– Не-а. Знаешь, Клэр, это название – самое странное во всей коллекции. «Не дыши в темноте, они услышат», – прочитала Женя вслух и задумчиво провела пальцами по маленькой прямоугольной табличке. Буквы были немного выпуклыми и наощупь выделялись. – Мне сразу вспоминается та ночь, в отеле, когда я проснулась от шороха в комнате, а потом обнаружила, что кукла с комода переместилась в ванную. Она правда была фарфоровая, но всё равно… Как думаешь, могло и с Бертин то же самое случиться?
– Да с чего бы? – фыркнула Клэр. – Тебя-то управляющая от ревности пугала. А художница сама по себе была ку-ку, ты же мне…
Она не успела договорить, так как за их спинами раздались шаги, а затем знакомый голос произнёс:
– Эжени, булочка моя, какая встреча! Так это ты хочешь картину купить?