– Так всё-таки Фабрис! Я так и думала. А мыши? Вы выяснили, зачем Моник это сделала? Она ведь отрицала свою причастность к ним.

– И по прежнему отрицает. Мадам Арно, этот факт не столь значителен, по сравнению с остальными обвинениями, предъявленными мадам Бланшар, – голос комиссара вновь стал сухим и строгим.

– Вы про пожар? Но я вас уверяю, умышленного поджога не было. Всё и вправду вышло случайно, – отчего-то Жене показалось важным напомнить об этом. Всё же Моник, какой бы гадиной не оказалась, заслуживала наказания по справедливости – за то, в чём действительно  виновата.

– Не совсем про пожар. Мадам Бланшар теперь проходит подозреваемой не только по вашему случаю. Дело Бертин Роше вновь открыто.

Женя нахмурилась. Ей даже показалось, что она ослышалась.

– Но почему? Причём здесь это? Она же погибла несколько лет назад!

Комиссар снова вздохнул, словно ему очень хотелось повесить трубку и освободиться от назойливых расспросов, и лишь хорошее воспитание не позволяло так поступить.

– Скажем так, некоторые обстоятельства дела Бертин Роше совпадают с нынешними. Но большего я вам сказать не могу. Всего доброго, мадам Арно.

Искусство – страшная сила

Искусство – страшная сила

– Смотри, – Женя повернула ноутбук, чтобы Кристиану было лучше видно.

– М-м-м, – промычал он что-то в ответ, старательно пережёвывая старый добрый бутерброд с сыром.

Этим утром было не до кулинарных изысков. Они оба проспали, и, чтобы успеть к открытию магазина, пришлось довольствоваться быстрыми вариантами перекуса. Наконец Кристиан доел и, отряхнув крошки с пальцев, мельком просмотрел открытую на экране страницу.

– Художественная выставка? Хочешь сходить?

Женя кивнула.

– Давай, я не против, только на следующей неделе, ладно? – Кристиан сделал последний глоток чая и бросил уже на ходу: – Я думал, что ты увлекаешься историей, а не искусством.