– Ну и чего ты испугалась? Крутая ж картина. Не анютины глазки, конечно, зато очень готично.
– Сама не понимаю… – пробормотала Женя, снова и снова вглядываясь детали и пытаясь вновь вызвать в себе то ощущение мистического трепета, которое испытала тогда, в башне.
– Интересно, а купить её можно? – Клэр осмотрелась в поисках смотрителя зала или другого сотрудника галереи. – Хотя, наверное, она стоит, как моя почка…
– Зачем? Не припомню, чтобы ты увлекалась живописью.
– Мне она вообще не сдалась, это факт! А вот парню моему по-любому понравится. У него ведь есть… – Клэр внезапно осеклась. На её лице заиграла озорная улыбка. – Эжени, блошка моя…
– Чего?! – Женя изумлённо уставилась на подругу, испытывая дежавю.
– Я же с тобой согласилась картины посмотреть, да? Значит, ты теперь моя должница, и-и-и… – Клэр широко улыбнулась. – И ты пойдешь со мной на следующий концерт «Ду́хов смерти»!
– Погоди, Клэр! Какая ещё блоха?!
– Ты о чём?
– Ты только что сказала: «моя блошка»! Я точно слышала!
– А-а-а, да просто выражение такое ласковое. Меня так папа в детстве называл, – Клэр хихикнула. – Согласна, для иностранца, наверное, звучит, как бред. Но наверняка в твоём языке тоже полно всяких глупых прозвищ.
Женя хмыкнула, вспомнив исконно русских, сказочных «красну девицу» и «касатика».
– Ну так что, согласна? Идёшь? – Клэр выдернула её из воспоминаний и строго погрозила пальцем. – Даже не пытайся отмазаться! Всё, пошла поищу кого-то, кто знает цену этой прелести!
Подруга унеслась, словно маленький, но очень энергичный торнадо.