Она улыбается мне, а я улыбаюсь в ответ.

– Спасибо, – говорю я.

Как странно. Все это время я думала, что это Натали изначально опубликовала манифест, и я считала ее стервой до мозга костей. А теперь я не уверена, что она заслуживала такого отношения. Возможно, ни одна девушка этого не заслуживает.

А потом подходит пятый урок, которого я ждала с содроганием.

Когда урок начинается, Вайнона полностью сосредоточена на разговоре с Эдди Миллером, сидящим перед ней. Она его терпеть не может, и если она предпочитает говорить с ним, а не со мной, то дела у меня и правда плохи.

Серена тоже делает вид, что меня не замечает. Ее попросили раздать классу проверенные работы, и она стремительно проходит между рядов, раскладывая их направо и налево. Когда очередь доходит до меня, она чинно кладет работу на парту. Ей и говорить ничего не приходится. Вся школа и так знает, что она порвала со мной все связи. И я ее не виню. Для девушки, которая собирается стать следующим школьным президентом, я сейчас буду в политическом смысле обузой.

А что касается Лена, он уже оставил попытки поговорить со мной. Он пытался поймать меня этим утром по пути в «Горн», но я промчалась мимо него, как будто он лишь пылинка в моей вселенной.

Но Райан, судя по всему, меня не бойкотирует.

– Элайза, так, получается, ты больше не феминистка?

– Иди в жопу, Райан.

В этот момент я с удовольствием растворилась бы на заднем плане, чтобы никто и никогда не замечал, что я делаю. Так ли уж плохо быть ничтожной? Так ли уж предосудительно ничего из себя не представлять? Я так не думаю. Уже не думаю.

К сожалению, именно сегодня наша группа должна выступить перед классом с отрывком из «Макбета», и благодаря нашему удачному, как сошедший с рельсов поезд, актерскому составу зрители заинтересованы куда больше обычного. Когда миз Боскович вызывает нас к доске, все садятся чуть ровнее, стараясь не пропустить наше фиаско. Публика разочарована, потому что у нас с Леном нет общих сцен (Банко и Леди Макбет пересекаются только ближе к концу), но ей все же удается отведать кровушки, когда мы с Сереной разыгрываем отвратительный диалог между Макбетом и его женой после того, как Макбет убивает Дункана.

Серена идет по классу пошатываясь и произносит свои строки. У нее на голове бейсболка, повернутая козырьком назад, потому что в эти кошмарные выходные, когда все пошло прахом, я так и не придумала других костюмов. Макбет-братан в ее исполнении полон сожаления, пальцы скрючиваются, точно когти, когда она, полная чувства вины, старается держать их подальше от себя, – как будто руки стали чужими, как будто она не верит, с чего вдруг они оказались частью ее тела. Смотря на Серену, можно поверить, что Макбет – просто честный парень, который случайно оступился, послушав жену.