Я сделала глубокий, успокаивающий вдох и достала из сумки телефон. Ничего удивительного, что в тот день я не проверяла почту. Но если бы я это сделала, то увидела бы письмо от Бена, которое на удивление была послано как раз в тот момент, когда он был в операционной и ему делали интубацию.

У меня так дрожали пальцы, что я только с третьей попытки открыла сообщение.

Я надеюсь, что тебе не придется читать это письмо. Я надеюсь, что когда я очнусь завтра, я увижу тебя сидящей у моей кровати и смогу сказать тебе все это лично. Но есть вещи, которых я не знаю, и вещи, в которых я не уверен, и некоторые из них пугают меня больше, чем когда-либо пугала эта болезнь.

Чего я больше всего боюсь? Это легко. Я боюсь, что ты не вернешься. И если так, я не могу винить тебя. Как ты можешь теперь доверять мне, когда я столько от тебя скрывал? Я не заслуживаю твоего доверия, но молюсь, чтобы его между нами осталось еще достаточно и у меня была возможность все тебе объяснить. Надеюсь, ты выслушаешь, даже если до сих пор сердита на меня, на что имеешь полное право.

Если бы я не боялся тебя потерять, я бы уже давно все тебе рассказал. Поверишь или нет, но таково всегда было мое намерение.

В течение жизни со мной произошло многое, чего я и не предполагал. Часть этого совсем не привлекательна: лжец, шпион и пациент с неизлечимой болезнью. Первые два пункта беспокоят меня гораздо больше, чем последний, потому что они влияют на твои чувства ко мне. В свою защиту хочу сказать, что если я когда и лгал тебе, то лишь случайно, и я действительно понимаю, что это чисто формальная сторона дела, а не оправдание. То, что я нанял чересчур старательного детектива, который копнул гораздо глубже, чем я его просил, ставит меня, надеюсь, всего лишь на грань слежения за женщинами (если в этом дело).