– Нет смысла. Слишком поздно. Этот поезд я пропустила.

– Я фаталист, – отозвался он, совершенно не в своем прагматичном стиле. – Если тебе назначено добраться сегодня до Бена, если во всем том плохом, что случилось с нами… и с ним, есть смысл или замысел, тогда судьба будет на твоей стороне.

– И как именно?

– Поезд будет стоять, дожидаясь тебя, – заявил он.

Он говорил так уверенно, что не знаю, кто из нас разочаровался больше, когда мы подъехали к вокзалу и увидели поднятые шлагбаумы, которые указывали прямо в безоблачное голубое небо, как обвиняющие пальцы. Поезд пришел и ушел. И если это было посланием судьбы… оно оказалось не очень ободряющим.

– Прости, милая, я действительно думал, что…

Папа внезапно оборвал себя, когда знакомый оглушительный сигнал проревел позади нас. Шлагбаум начал медленно опускаться.

Не попадая пальцами в ручку двери, я кое-как ее открыла, выскочила, схватила с заднего сиденья сумку и как сумасшедшая помчалась через кассу на платформу. То, что я успела на поезд, было не что иное, как чудо. Я с шумом упала на свободное место в вагоне, раскрасневшаяся и задыхавшаяся так, как не задыхался даже Бен, когда нуждался в кислородной маске.

Я оглядела пассажиров вокруг себя. Напротив сидела женщина средних лет, которая опустила книжку в бумажной обложке и с любопытством на меня посмотрела. Рядом с ней разместились мать с ребенком, с головой ушедшие в какую-то игру на планшете. Женщина мимолетно мне улыбнулась, а ее сын застенчиво прижался к матери, пряча от меня свое лицо.

Я отдышалась и полезла в сумку за телефоном, понимая, что сейчас превращусь в особу, с которой я меньше всего желала бы оказаться рядом во время трехчасового путешествия. Возможно, я раньше времени превращалась в сварливую старуху, но люди, ведущие личные разговоры по мобильным телефонам в общественных местах, были для меня источником вечного раздражения. Но сегодня я была готова рискнуть и раздражать всех до единого пассажиров этого вагона, чтобы убедиться: Бен знает, что я к нему еду.

На этот раз в уинчестерском отделении ответил другой голос, постарше и более властный.

– Можно ли поговорить с одним из ваших пациентов? С мистером Беном Стивенсом.

Связь на сей раз была отличная, поэтому я без труда услышала, как она слегка кашлянула, прежде чем ответить.

– Могу ли я узнать, вы – родственница?

Я по глупости ответила ей честно.

– Нет, не родственница.

– Простите, – ответила она, и что-то в ее голосе меня встревожило. – Боюсь, мы сообщаем информацию только ближайшим родственникам.

Я не просила информации, я только хотела поговорить с ним. Что-то там не так. Что-то случилось.