– Так, значит, мы сражались. За что, Глеб? За что мы сражались?

– За право быть победителем. Глупо. Это было безумно глупо. Я ведь изначально уже проиграл.

– Когда?

– Я думаю тогда, когда ты меня обняла. Поцеловала, невинно так, едва касаясь. Холодная ладошка была в моей руке.

Вопросительно смотрю на него. Я не могу припомнить этот день, когда все изменилось.

– На свадьбе, Мила. А может, гораздо раньше. Или позже. Я ни в чем не уверен. Потому что так старался этого не замечать, избегать, укрываться.

Подхожу к нему ближе. Мы в центре сцены, самое правильное положение, чтобы каждый звук долетел до зрителя. Но сейчас никого нет. Только мы с ним.

– А сейчас? – протягиваю руку к Глебу, но так и не решаясь дотронуться. Она повисает в воздухе, чтобы позорно опуститься вдоль тела.

– Я же обещал не отпускать тебя… – Глеб поворачивается ко мне. Обволакивает меня взглядом. Он теплый и нежный, в нем хочется кутаться.

– Но отпустил.

Его рука тянется к моим волосам, убирает их за плечо. До кожи не дотрагивается, словно ждет разрешения. А оно рвется из груди. Чтобы дотронулся, прижал к себе. Любовь на кончиках моих пальцев, что начинает покалывать в нетерпении. Провожу по щеке со слегка отросшей щетиной. Передаю мое тепло, мою любовь. Ее нельзя не почувствовать. Она ведь на поверхности. Глеб прикрывает глаза и заключает в плен мою ладонь, прижимает к себе.

Бархатистость момента, который навсегда останется в памяти.

– Я люблю тебя, балеринка. Пи*дец, как плохо без тебя. В сердце дыра.

Смотрю на него и боюсь дышать. Про себя повторяю его слова. Такие нужные мне, желанные.

– Почему ты говоришь это сейчас, Глеб?

Странно ухмыляется. Достает коробочку из внутреннего кармана пиджака.

– Выйдешь за меня, балеринка?

Смотрю то на кольцо, то на Глеба. Хочется улыбнуться, он выглядит мальчишкой, что ждет либо наказания, либо похвалы. Но еще не решил, что хуже для него.

– Мы развелись чуть больше суток назад…

–“Мое белое платье шили на заказ. Я не знаю имя дизайнера, не знаю, как правильно называется материал и из какой страны его везли. И, честно говоря, оно было ужасным. Плохо так говорить, я видела старания мамы, видела восхищение в ее глазах, даже слезы. Поэтому не смогла сказать и слова, боялась разочаровать. В тот момент, когда я стояла перед зеркалом, в этом пышном, нелепом платье, что весило целую тонну, я снова позавидовала Глебу. Так вот, платье. Оно ужасно: тесное, тяжелое и жаркое. В нем было так жарко, несмотря на то, что за окном очень прохладно. Я терпела. И ждала, когда же закончится этот день. Было много камер. Эти вспышки перед глазами, от них становилось плохо. Мелькают, как надоедливые мушки, искажая картинку, что и так не доставляла удовольствие. Мне не нравится моя свадьба. Я пишу это, и мне грустно. Хотелось все по-другому. Очень хотелось. Но не получилось".