– Так. Стоп. Что здесь происходит?

Девчонки снова переглядываются. Соня закусывает губы, Зойка переминается с ноги на ногу. И теперь я отчетливо понимаю – против меня что-то готовится. Какой-то гребаный сюрприз. А я их не люблю. Они только в фильмах бывают интересными. А в жизни эти неожиданности влекут за собой море переживаний, нагнетаний, а по итогу либо дикое разочарование, либо смех и жалость по потраченному времени.

– Ничего.

– Вы две актрисы, что так погано играете в жизни. Можете меня не обманывать. Вы что задумали? Развлечь меня хотите после развода с Навицким? Думаете, я правда так горюю, что меня надо развеселить? Или в чем заключается ваш план?

– Какой план?

– Ох, Соня… – она опускает взгляд и отходит за Зойку, маленькая трусиха.

– Мила, это все не так. Мы тебя поддерживаем, а еще желаем счастья.

– И как это связано?

Я теряю нить. Это напрягает, заставляет нервничать.

– Идем уже, устала я, – Зойка хватает меня за руку и ведет к той двери, куда мы изначально и направлялись.

Безмолвно следую за ней, ни капли не сопротивляюсь. Мне бы заподозрить неладное, что-то спросить у них, хоть какую-то подробность, но я будто проглотила язык. Стала куклой.

В зрительном зале темно, освещена только сцена. Шум от оборудования мягкий. Я захожу в зал, тонкий ворс ковра заглушает стук моих каблуков. Я вдыхаю запах сцены. Чувствую пыль, перед спектаклем она всегда ощущается отчетливей. И сладкие ноты цветов. Никогда не понимала откуда. Словно все букеты, подаренные в этом зале, оставляли часть себя, свои тонкие лепесточки с приятным ароматом. Он впитывался в стены, в мягкую обивку стульев, в портьеры.

Девчонки стоят позади меня, дальше не проходят.

– И что? Это все?

– Нет. Ты прости нас, Милка, мы хотели как лучше, – бессмысленная речь, в которой нет ни грамма логики. По крайней мере, я так думала.

Делаю еще несколько шагов вперед. Мне всегда нравился зрительный зал до начала. Тишина, которая будет нарушена спустя время громкими аплодисментами.

– И что значит “хотели как лучше”? Я ничего не понимаю.

За ними закрывается дверь, и я остаюсь в помещении одна. Должна испугаться, но я понимаю, что это полная глупость. Я знаю в этом помещении каждый уголок, каждое кресло и каждую ступеньку. Если выключить весь свет, то я без труда найду то, что мне нужно.

Но уходить я не спешу. Мне стало интересно, что происходит. Я будто задействована в каком-то спектакле. Не знаю сценарий, не знаю режиссера и главных артистов. Но я в нем. Определенно.

На сцене в углу замечаю стол. Круглый, деревянный. На нем небрежно накинутая льняная скатерть. Бутылка вина, фрукты и два бокала. Реквизит. Оставленный кем-то, но так удачно вписавшийся.