Не могу передать, какое действие на меня производили слова Леси. Сказанные, вроде, негромко, без всякого надрыва и пафоса, они при этом будто оглушали меня. Были одновременно и словно острые камни, попадающие раз за разом в самые что ни на есть больные места, и в то самое время как чудодейственный бальзам, мгновенно залечивающий не только эти самые раны, но и все остальные, даже те, что, казалось, давно зарубцевались, но так и не исчезли без следа.

В какую-то секунду мне хотелось вскочить, прокричать: «Нет! Так неправильно, потому что… потому что нет!». Мои эмоции были будто подхвачены ураганным ветром, свернуты в тугую воронку смерча, перемешаны, лишившись четких очертаний. Где гордость, где злость, где тоска, страхи, похоть, эгоизм, обида, ничего не понять и больше не разграничить, не расставить четкую полярность. Что плохо, что хорошо, правильно-неправильно, плюс-минус… Все это, раздувшись до предела, почти разорвало меня изнутри, а потом схлопнулось, оставляя только тишину. А в этой тишине ту самую любовь, о которой Леся говорила. Ту самую, что единственно и является жизнью, а не все метания, сомнения, страдания, которые этой самой жизнью лишь притворяются. Леся права. Я словно глупая близорукая птица то все роюсь в прошлом, ожидая там откопать избавление от боли, то щурюсь подслеповато вдаль, мечтая там разглядеть очертания счастья. И при этом в упор не вижу того, что прямо передо мной. Или вижу, но отвергаю, выдумываю причины, почему это не может быть просто. А мое избавление и счастье здесь, рядом. Улыбки и здоровье близких. Друзья, что не улыбаются фальшиво, когда у тебя все хорошо, а ободрят и помогут не просто словом, когда все хуже некуда, а надо — и пенделя с подзатыльником отвесят, для прояснения мозгов. Работа, что в радость. Родной дом, в котором всегда ждут и всегда обогреют. А еще мужчина… нахальный, требовательный, неистовый, заботливый, останавливающий мое сердце или разгоняющий его до скорости света одним касанием губ… Тот самый, что предложил мне шагнуть с обрыва, а я струсила, не захотела даже увидеть, что он тоже со мной готов сигануть с этой кручи, а там будь что будет. Хоть об камни, хоть об звезды, ему же все равно было, лишь бы вместе, а я… Испугалась, чрезмерно оберегая свою душу, оборачивая ее в сто слоев сомнений, думая, что спасаю, а на самом деле лишая возможности дышать.

— Ле-е-есь, а мы скоро? — Потому как мне надо вот прямо сейчас-сейчас!

Всю оставшуюся дорогу я сидела как на иголках. Внутри все будто наполнилось гелием, и он так и норовил поднять меня в воздух, бросая вызов гравитации. Настена дремала, с Лесей и Надюшкой я прощалась рассеяно и, наверное, выглядела немного пришибленной.