На идущей параллельно городской набережной улице руливший от самого дома Шон припарковался и уступил место жене. Усадив ее на водительское сидение, мужчина лично проверил, на каком расстоянии находится кресло, отрегулировал зеркало заднего вида, заглянул в бардачок с аптечкой и вручил ей портмоне с документами.

— Лесь, пожалуйста, аккуратно. И не вздумай ехать через Дюрсо, растрясёт. Лучше через Анапу — дольше, но по нормальной дороге.

— А я хотела Русалке показать…

— Лесь, пожалуйста.

— Ну ладно, ладно, контроллер ты наш. Нос дай, — она протянула маленький кулачок к лицу мужа, и тот уткнулся в него носом, а потом, мимолетно коснувшись губами мелких трогательных костяшек, выпрямился, одел очки, державшиеся на голове с помощью резинок, легко вспрыгнул на длинную доску, терпеливо дожидавшуюся его внимания, и плавно покатил по вымощенному плиткой тротуару.

— Офигенски! — не сдержалась я, провожая Шона выпученными от удивления глазами. — Где моя Лейка? Это же… Это же надо фоткать! Это же сюр какой-то!

— Да ла-а-адно, сюр. Я вот тебе Гешину фотку покажу, где он на кайте бахает в офисном костюме. Вот там — сюр. А еще Митя с кумом как-то килты надели. Тоже смешно получилось. Особенно во время труков. Зачем под колеса кидаться, бабушка? Да еще и в неположенном месте. Иди, иди, моя хорошая, пропускаю же. А представь, здорово было бы, если бы они при этом без гидрачей прыгали, — Рыж ехидно захихикала, подмигивая мне в зеркало заднего вида. — Сейчас мы еще нашу бабулю заберем и поедем с морскими людьми обниматься.

Практически на выезде из города мы притормозили на остановке, и я стала озираться в поисках бабули, но никого, кроме эффектной брюнетки, походкой балерины спешащей нам навстречу, не видела.

— Бабуля идет! — радостно завопила Настена и, самостоятельно отстегнувшись от детского кресла, выскочила из машины.

Пританцовывая на высоченных шпильках, изящная, элегантно одетая дама, чем-то похожая на Лайзу Минелли и Мирей Матье одновременно, со звонким хохотом закружила девочку.

— Это наша «бабка в стрингах», — с понимающей усмешкой сказала Рыж, наблюдая за тем, как вытягивается мое лицо, и отвечая на невысказанный вопрос. — Моя свекровушка. Прошу любить и жаловать. Не, ну а что? Вот скажи, разве твоя мама через семь-восемь лет перестанет быть красивой женщиной? А ведь как раз примерно так оно и будет, если родишь в следующем году. — Она убрала с переднего пассажирского сидения свою сумку, освобождая место для веселящейся на остановке вместе с внучкой дамы.

— Хм, ну, для этого как бы надо еще успеть забеременеть в этом, а до того «как», сама понимаешь, еще помири… — я оборвала себя на полуслове, вспыхивая от смущения и осознавая, что практически проговорилась, и резко отвернулась в сторону, чтобы не встретиться в зеркале с понимающим взглядом старшей подруги.