На что мама с бабушкой расхохотались, а я не смогла сдержать улыбку, слушая этот разговор, и решила встрять со взрослым вопросом:

— Настюш, ты извини, что я перебиваю, я спросить хочу, можно?

Дождавшись согласного кивка, продолжила:

— Настюш, а ты кем собираешься стать?

— Ну, пока я думаю, что стану супермоделью. Буду много зарабатывать и стану баловать родителей — они ведь меня балуют, пока я маленькая.

— А ты уверена, что сможешь стать именно супермоделью?

Девочка развернулась ко мне всем корпусом и с совершенно серьезным лицом ответила:

— Разумеется. Я же не просто красивая. Я еще и умная. А это намного важнее в любой работе. Не веришь?

— Во что? В то, что ты умная? Верю, конечно.

— Не-а. Вижу, что не веришь. Никто не верит. Все думают, что дети глупые и только и знают, что играть, и мешают взрослым, а это не так. Вот дай мне свой айфон, — и загорелая ладошка требовательно потянулась к моей сумочке.

Неопределенно пожав плечом, я достала новенький аппарат и протянула девочке, ожидая следующий вопрос. Но так и не дождавшись его, просто наблюдала за тем, как мелкая, на мгновение задумавшись, быстро ткнула в экран и молниеносно набрала… черт, непростой рисуночный код, включавший мой телефон!

— Откуда…

— Вот, вот. Об этом я и говорю. Вы думаете, что мы не видим или не понимаем, а мы умные. И на экране твоего телефона не твой парень, с которым тебя в журналах фотографируют, а тот, кто тебе на самом деле нравится. И я его тоже знаю. Это дядя…

Я невежливо прикрыла маленький рот ладонью, с опаской посматривая на болтающих впереди женщин, затем взглянула на девочку и покачала головой, губами показывая: «Не надо».

— Теперь веришь, что я смогу купить бабуле дом в Париже?

— Теперь — верю.

К одиннадцати часам мы уже были возле дельфинария на Большом Утрише. Народу, как и ожидала Леся, набралось не очень много. Скажу честно, я не была особо любительницей ни цирков, ни зоопарков, и всю жизнь искренне считала, что ни один человек, сидящий в клетке с прозрачными стенами не смог бы выдержать больше месяца и не сойти при этом с ума, но Кирилл надо мной посмеивался и говорил, что на самом деле такой максималистский антропоморфизм присущ только детям: лишь они видят в животных мыслящих и думающих существ, а это в корне противоречит нормальной человеческой логике. Но я так и не смогла согласиться с его доводами о преимуществах сытой и безопасной жизни безмозглых животных. И потому царапающее ощущение некоторой неправильности и несправедливости мешало мне наслаждаться происходящим действом. Но зато, наблюдая за реакцией зрителей, подставляя лицо легкому летнему ветерку и с прежней жадностью вдыхая морской терпкий запах, я отрешилась от непроходящей последние дни безысходности и тоски. «Бабуля» снимала выступление на планшет, Настена подпрыгивала и широко распахивала глазенки, когда брызги, поднятые прыжками афалин, долетали до нашего ряда, а Рыж сидела, привычно обнимая и автоматически поглаживая живот, и смотрела на водную «сцену» с непонятной мне грустной улыбкой. В какой-то момент я решилась и, наклонившись к ее плечу, спросила: