День клонился к закату, девицы заманили мою Васю в воду, и я все смотрел и не мог налюбоваться на изгибы выцелованного солнцем грациозного тела моей, как назвала Рыж, золотой рыбки. Вот уж, действительно, исполняющая желания. А у меня оно одно всего — она сама в моих руках, и больше мне ничего не надо.

В какой-то момент я заметил, что ритм перебежек из бассейна в море через бочку с костерком, который я не забывал периодически подкармливать, изменился, и, разумеется, встревожился, услышав охи и ахи, раздавшиеся от бассейна.

В этот раз Лесю отвели к морю сами девы, поддерживая ее с обеих сторон. Конечно же, я не смог усидеть на одном месте и рванул к группе моих сегодняшних мучительниц-садисток.

— Ань, бассейн уже убирать? — тихо спросила Вася, стоя у самой кромки прибоя. Расширенными глазами она смотрела на бледное даже в лучах закатного красного солнца, покрытое капельками то ли пота, то ли морской воды лицо Рыж, временами невольно останавливая взгляд на ее большом, шевелящемся животе и стараясь не пересечься глазами со мной.

— Лисонька, ты давай, беги расстилать постель. И обязательно приготовь большую медицинскую клеенку на краю — мне еще Леську обработать надо будет как следует. И сделай ей обязательно горячий чаек — сладкий, но не очень крепкий. Она сейчас мерзнуть будет, как цуцик вшивый. Печенье можно овсяное. Ей силы еще понадобятся.

— Ага, а с бассейном что? Там же уже вода грязная.

— Это мы потом уберем. Ты нам позови Арсения, он нам нужен сейчас будет. О, ты здесь, Сень. Давай залазь к нам. Пришла и твоя очередь. Лисик, как постелешь, тоже приходи. Ты такое чудо когда в следующий раз увидишь?

— А-а-аня, — простонала Рыж, хватая акушерку за руку до побелевших костяшек.

— Тужься, милая. Только не лицом дуйся, дыши паровозиком. Помнишь, как я тебя учила?

— У… меня… щаз… попа… порвется, — тонко всхлипывая, пожаловалась Рыж.

— Подержим мы твою попу, не боись. Вот. Так вот лучше?

— Да-а-а, — с облегчением выдохнула та.

Вася поспешила в каморку, чтобы успеть выполнить все поручения акушерки. А я, зайдя на мелководье, выслушал на удивление краткие и четкие инструкции Анны, перемежаемые громкими вдохами-выдохами «матери-тюленихи», как успела себя обозвать Рыж. Моя задача была — стоять крепко, как скала, держать нежно, как будто в руках у меня тончайший хрустальный бокал, лучше закрыть глаза, ежели я такой пугливый, и молча молиться — чисто для собственного успокоения.

— Лисик, беги сюда, рожаем! — услышал я Анин крик, когда уже сам решился, наконец, открыть глаза. Примчавшись к морю, Вася на мгновение застыла, узрев открывшуюся ей картину: Рыж облокачивалась спиной на меня, стоящего в воде по пояс, ее большой живот ходил ходуном и ворочался, навевая воспоминания о тех ужастиках, что так модны были с десяток лет назад. Улыбающаяся Анна, кинув мимолетный взгляд, крикнула ей: