Следующие пять минут я нечленораздельно мычал в трубку, пока задыхающийся эмоциями Шон орал мне в ухо так, что сидевшим рядом участникам родовспомогательного заговора прекрасно было слышно каждое слово про отрезанные яйца, оторванные бошки и прочие последствия столь неосмотрительного добровольно-принудительного участия в этом антисанитарном, мракобесном, средневековом, сектантском, вопиющем акте, о беспрецедентном нарушении священного права мужа и отца организовать достойные роды для любимой, но совершенно безголовой, бестолковой, безответственной дуры-бабы. Терпевшая какое-то время Анна не выдержала и выхватила у меня мобильный.
— Митяня, я тебя поздравляю! Герой, герой, прям даже и не ожидала. Мало кто из современных мужчин решается на такой подвиг — разрешить жене и ребенку самим родить и родиться. А то все больше трусов нынче, боящихся нести ответственность за такое решение. Прям мы даже в изумлении, как человечество умудрилось выжить и успешно размножиться без стерильных палат и оборудованных родильных домов. А пацан у тебя богатырь родился — ну, не Илья Муромец, но три восемьсот, это вам не фунт изюму. Ты там спать не ложись, мы сейчас Арсения за тобой пришлем. Тебе же еще пуповину перерезать надо. Как-как, вот так. Ты же папа, тебе и ножницы в руки. Или ты доверишь крестному отцу? Как кому — Арсению, конечно. А, не надо? Сам будешь? Ну ладно, мы его тогда отпускам к тебе. Жди.
ГЛАВА 39
ГЛАВА 39
Звонок Ани застал меня врасплох. То есть, мы, конечно, договаривались, что я буду помогать в этой их авантюре с родами. Точнее, я дала согласие, в душе искренне надеясь, что сдержать его никогда не придется. Ради Бога, Шон не тот мужчина, который позволит подобное. А уж тем более так скоро. Поэтому, когда Аня жизнерадостно сообщила мне, что пора, у меня затряслись руки, и ноги стали ватными. Господи, я же не думала, что до этого все-таки дойдет. Я сначала заметалась по дому в поисках места, куда я дела пресловутый список для аптеки. Потом резко вспомнила, что он все время лежал у меня в сумке, и только после этого сообразила, что мы с мамой дома одни. Нет, конечно, она уже чувствовала себя прочти прекрасно и, вроде, не нуждалась в нашей неусыпной опеке, но у нас с дядей Максимом все же был негласный договор, что, если уходит он, то дома остаюсь я, или наоборот. А эти дни он всегда отсутствовал хотя бы полдня, потому что подменял на фирме откомандированного Арсения.
— Дядя Максим, у меня тут форс-мажор, — ляпнула я в телефон, прежде чем поняла, как это прозвучало и что он может подумать, и тут же почти завопила. — Не с мамой!