— Господи, Василиса, дочка, ты меня до инфаркта доведешь, честное слово! — в голосе мужчины заметное облегчение. — Что еще случилось?

— У нас Леся рожает! — на том конце воцарилась недоуменная тишина. — Мне уйти надо. Очень срочно!

— Василиса, я понимаю, что многого о тебе не знаю, но, собственно…

— Дядя Максим, а можно я потом все объясню. Как-нибудь, — взмолилась я, пренебрегая вежливостью.

— Сейчас буду, — только и сказал он и отключил связь.

Я быстро переоделась и, спустившись, уселась в ожидании в гостиной рядом с мамой, которая, вроде, дремала на диване.

— Котеночек, что у тебя случилось? — спросила вдруг она, и я вздрогнула.

— Не у меня, у подруги. Рожает она, мам, — честно призналась я.

— Новая жизнь, это так замечательно, — мечтательно проговорила мама. — Мне всегда хотелось большую семью. Но я не о том сейчас спросила, Васюня. Я же вижу, что с тобой что-то происходит.

Я не могла усидеть от беспокойства и неожиданно испытала непреодолимое желание сказать правду. Вот прямо всю и сейчас!

— Мам, а как бы ты отнеслась к тому, что я, скажем, встречаюсь с парнем… — Боже, чушь какая. — То есть, с парнем, которого ты хорошо знаешь, и он… ну, в общем, не идеальный.

— Он ворует, торгует наркотиками, напивается ежедневно, дерется с соседями и бьет тебя? — усмехнулась она, чуть склонив голову набок и пристально глядя на меня.

— Что? — опешила я. — Не-е-ет!

— Может, он весь покрыт татуировками и пирсингом, играет в компьютерные игры сутки напролет и сидит у тебя на шее? — ее улыбка стала шире.

— Да не дай Бог! Нет, конечно. Просто он… непостоянный, ну, по крайней мере, все так думают.

— А ты так думаешь?

— Я… сначала да. А сейчас… — я набрала воздуха, как будто собираясь нырнуть. — Я готова рискнуть. Я хочу верить, что у нас все получится.

— Знаешь, дочь, Арсений очень изменился за последнее время. Думаю, ты никогда не пожалеешь, если только не будешь бояться доверять ему, — она сказала это как нечто обыденное, а я зависла, глядя на нее.

— Я не говорила… — промямлила я.

— Думаешь, надо? — ее знающий все на свете взгляд вдруг одновременно и пронзил насквозь, и согрел.