— А диалога особо и не надо, малыш. Можешь просто во всем со мной соглашаться.

— Кринников, ты нахален, как всегда! — отвечаю, едва справляясь с дыханием. — А если у меня будут возражения?

— Считаешь, будут? — чуть растягивает он слова и все так же, не прерывая контакта наших взглядов, трется лицом… ох, прямо там!

— Это ни разу не честно! — возразила, едва моя взлетевшая от кровати задница вернулась в исходное положение под чутким наблюдением этого мучителя.

— Жизнь — боль, поверь, я знаю, о чем говорю, — и снова его лицо трется о мои складки, вынуждая цепляться за простынь в мучительном предвкушении. А потом он поднимает голову, облизывается так похотливо, что у меня нутро узлом сводит, и продолжает, как ни в чем не бывало. — Ну, так вот, первое. Мы больше ни дня не будем скрывать наши отношения!

Я думаю, стоит ему сказать, ведь именно об этом и хотела поговорить сегодня на берегу, но потом мне приходит в голову, что мне нравится его способ убеждать меня, и решаю пока этого не делать.

— Мы прямо завтра пойдем к родителям и все расскажем. — Аргумент в виде долгого поцелуя на внутренней стороне бедра и очередной контакт его щетины с моей влажной кожей, заставляющий меня затрястись, прилагается.

— Согласна! — выдыхаю я.

— И что, не будешь спорить?

— А надо?

— Ну, мне нравится приводить доводы, — бурчит он и опять вытворяет что-то, от чего меня прошивает разряд.

— А можешь привести их все и сразу, обещаю проявить максимум внимания и отреагировать должным образом! — я тоже набираюсь нахальства и приподнимаю бедра, одновременно хватая его за голову.

Но моя попытка обречена на провал. Его волосы слишком короткие, и он с легкостью выскальзывает.

— Нечестно играем, малыш? — и он «наказывает» меня новым поцелуем почти там… но все же еще бесконечно далеко.

— Учусь у лучших! — выкрикиваю я и, отдышавшись, спрашиваю. — А сколько всего пунктов в этом твоем обсуждении? Мне бы хотелось дожить до его завершения!

— Доживешь, всего парочка осталась! — заверяет меня это похотливое чудовище и вдруг садится на пятки, оставляя меня вообще ни с чем. — Васюнь, замуж за меня пойдешь, — у нормального человека это конечно был бы вопрос. Но это Арсений!

— То есть ты сейчас сидишь у меня голой между ног и спрашиваешь, пойду ли я за тебя замуж?

— Хм, а что не так с местом, в котором я сижу? По мне, вид просто зашибись, и я намерен и впредь проводить здесь массу времени. И я не спрашиваю. Я тебе говорю — ты выйдешь за меня замуж!

— Нет, Кринников. Прости. Никакой свадьбы не будет, — я выдерживаю паузу в несколько секунд, замечая, как мрачнеет лицо напротив, но упрямый огонек разгорается в его глазах, давая мне понять, что так просто с моим отказом тут мириться больше не будут.