— Выходит, я спер твою реплику? — усмехнулся он, и я вздрогнула от его горячего дыхания. — А давай мы завтра утром проснемся, сюда вернемся, и ты мне и речь заготовленную, и «Поехали к тебе!». А я заранее на все согласный.

— Так уже не взаправду будет, — хмыкнула я и потерлась щекой о его плечо.

— Взаправду, малыш, с тобой у меня все всегда взаправду, — Арсений легко встал и поднял меня. — Поехали, а? Я же без тебя, правда, загибаюсь.

— Мне без тебя тоже невыносимо, — легко призналась я.

Ехали мы молча. Арсений положил мою ладонь себе на бедро, накрывая своей, и убирал только тогда, когда переключал скорости. А я сидела и просто наслаждалась тем, как перекатываются под тканью его мощные мускулы, за игрой которых я украдкой подглядывала не так давно. Мы поднимались по лестнице в обнимку, и было такое чувство, что это обычное дело, будто мы уже делали это множество раз. Ни смущения, ни сомнений, ни вопросов.

— Душ? — спросил он, как только мы вошли.

— Иди первый.

Когда он ушел в ванную, я обошла всю квартиру, припоминая свой первый и единственный визит сюда. Не то чтобы я помнила много деталей, но диван уж точно был тем же самым. Войдя в спальню, я прислушалась к своим чувствам, ожидая, что внутри закопошится что-то при мысли, сколько же женщин были здесь до и после меня. Но ответом мне была тишина. Были стены, вещи и только два человека, но никаких призраков прошлого, ворующих ощущение моего покоя. Раздевшись, я вошла в ванную и тихонько прикрыла дверь. Арсений стоял с закрытыми глазами, подставив лицо под поток воды. Скользнув к нему, я прижалась к его спине и ощутила, как замерло его дыхание, а потом он протяжно выдохнул это сводящее меня с ума «Васю-у-у-у-унь». Кажется, каждая туго натянутая струна в моей душе откликалась, подпевала звуку этого его шепота. Он льнул к моей коже, как прикосновение, мгновенно делая ее неимоверно чувствительной. Я обняла Арсения, положив одну руку ему на сердце и утыкаясь лицом между его лопаток. Наслаждаясь тем, как мы делим один на двоих поток воды. Хочу делить с ним все: воду, воздух, время отныне и всегда. Я целовала мокрую кожу, дыша его запахом, и абсолютно отчетливо понимала, как же ощущается то самое загадочное счастье. В этом трепете от каждого касания губ, в этой дрожи и набирающих скорость ударах сердца, молотящего прямо в мою ладонь. В резком дыхании, переходящем в глухие стоны, стоило мне потереться всем телом о его.

— Васюнь, а ты будешь считать меня треплом, если откажусь от своего намерения просто поспать? — голос Арсения огрубел и стал ниже.