Я хранила его слова в своем сердце и повторяла их, как панацею от бед, как волшебное заклинание, способное соединить нас вопреки всему, когда взбегала по крутым ступеням на самую вершину громадной Круглой башни, чтобы еще раз взглянуть в сторону Лондона. Я просто не могла дождаться, когда снова его увижу.
– Эдмунд!
Увидев в толпе знакомое лицо, Юный Генрих, наряженный в новую тунику, громко рассмеялся, но затем остановился и смущенно замер. Я положила ладонь ему на спину и легонько подтолкнула вперед, после чего успокаивающе улыбнулась, когда сын взволнованно поднял на меня глаза.
– Вы увидитесь чуть позже, – шепнула я ему.
Соблюдая формальности дворцового этикета, тяжелого, как подбитая горностаевым мехом мантия, оттягивавшая мне плечи, я величественно шла рядом с Юным Генрихом мимо выстроившихся в ряд придворных, а те изящными поклонами приветствовали своего короля. Это был еще один визит в Вестминстер, предвосхищавший стремительно приближающийся день, когда мой сын будет официально коронован на царство в Англии.
Времена его детских приступов гнева миновали, и теперь он держался с очаровательным достоинством. Несмотря на быстро растущие руки и ноги, его лицо оставалось ангельски милым и бледным; волосы под шапочкой были аккуратно расчесаны, с губ не сходила довольная улыбка, а округлившиеся от возбуждения глаза глядели по сторонам. До тех пор пока не остановились на Эдмунде Бофорте, графе де Мортене.
– А можно я поговорю с ним сейчас? – шепотом спросил у меня Юный Генрих. – Мне нужно кое-что ему сказать.
– Конечно, нужно, понимаю. Однако сперва ты должен поприветствовать своего дядю Глостера, – тихо ответила я.
Мне тоже следовало набраться терпения. Дни, миновавшие с тех пор, как я прочла письмо Эдмунда (их было не так уж и много), показались мне годами. Сколько раз я перечитывала его послание, подпитываясь надеждой, которой были пронизаны строки. Теперь же всего несколько минут отделяли меня от того момента, когда я встану рядом с Эдмундом и мы открыто объявим о нашей любви. Я улыбалась, чувствуя счастье, окутывавшее меня, будто сусальное золото, которым мастер покрывает икону. Да, мы с Эдмундом будем вместе.
Генрих с важным видом кивнул и продолжил путь, оставив меня позади, и я была вынуждена изо всех сил сохранять видимость спокойствия ума и тела. Я заметила Эдмунда еще до того, как его разглядел мой сын, и тоже едва не выкрикнула его имя. Ладони мои вспотели от нетерпения, сердце бешено стучало в груди, и я почувствовала, что мне трудно глотать.