Я медленно разворачиваюсь к нему лицом. Скрестив руки на груди, опираюсь на перила.

– Ты думаешь, что пропасть между нами может так просто исчезнуть после сраного совместного ужина? – я совсем не сдерживаю гнева, обращаясь к нему.

– Вика, я повторял очень много раз и могу повторить ещё столько же: я ошибся! Ошибся, понимаешь? Я признаю свою ошибку! Я потерял из-за неё жену. Сына. А теперь теряю дочь!

Он делает шаг ко мне и протягивает руку. И выглядит нереально жалким сейчас. Даже трудно представить, что Эдуард Юсупов – человек, который с нуля построил империю – может быть таким жалким…

Я испуганно отступаю, чтобы он не мог до меня дотянуться. Его рука падает вниз.

– Ладно, я понял. Никакого ужина не будет.

Понурив взгляд, отец запихивает руки в карманы брюк, нехотя отворачивается и уходит в сторону столовой. А я не могу даже пошевелиться… Должна бы сбежать наверх, в свою комнату, но мои ноги будто приросли к полу.

Впервые за последнее время мне становится его жаль.

Гнилое чувство. Очень гнилое чувство, которое я запоздало пытаюсь из себя вытряхнуть, но оно уже господствует внутри меня.

Я иду за папой и настигаю его на кухне. Сняв с плеч рюкзак, бросаю на стул. Молча надеваю фартук. Отец неуверенно улыбается, заметив это.

– Что именно ты хочешь приготовить? – мой голос звучит всё ещё холодно.

– Эм… Не знаю… Мясной рулет?

Против воли мои губы кривятся в слабой улыбке.

Мясной рулет…

Мама готовила его по выходным, в те нечастые моменты, когда мы все могли собраться за одним столом во время обеда. Мясной рулет мамы съедался буквально в три секунды. Мы с Тёмкой дрались за последние крошки от него.

– Хорошо, пусть будет мясной рулет, – отвечаю, проглотив ком в горле. – Но у меня есть одно условие.

– Какое?

– Ужинать мы будем втроём, – говорю я уверенно. – Ты, я и Артём.

Отец с готовностью кивает, даже не задумываясь.

– Я согласен.