Это был второй раз, когда я едва не отдал Богу душу.

И я уверен, третьего шанса мне никто не даст.

Как я, блять, умудрился так обосраться? Как не учёл всех деталей?! Почему не подумал о том, что за мной может быть хвост?! Вот так, взял и просрал всё одним разом.

И мне крупно повезло, что Коля был сообразительней, чем я. Он догадался, что Гриша пустит за мной своих ребят. И, если бы Николай вовремя не подоспел, меня бы добили пулей в лоб. Но я отделался малой кровью. Почти.

Пуля, доставшаяся мне, расположилась между верхушкой сердца и диафрагмой. Пострадала сердечная камера и лёгочная вена. Но я, просто охереть можно, остался жив.

Восстановление заняло немало времени. И, если бы я мог... я бы уже вернул себе Киру. Но время шло, а я всё больше понимал, что она не моя. Я не могу её вернуть, будто она утерянная вещь. Она под присмотром, она в безопасности, и пока это всё, что мне нужно.

Гриша. Эта псина... я бы многое отдал, чтобы пристрелить эту тварь самому. Но вместо меня это сделал Коля. Просто поднял на воздух... и его дом, и его самого. Без лишних слов и предупреждений.

Я знаю, что Кира не стала жить в том доме, который я для неё приобрёл. Это её право. Я знаю, что она вместе со своей бабкой живёт недалеко от монастыря, где она пряталась когда-то. И знаю, что она не потратила ни копейки из тех денег, которые я ей оставил. Гордая и независимая девочка. Я бы мог туда поехать...

Но вряд ли она этого хочет. Она ведь так мечтала начать жить заново.

А стоит мне её увидеть, и я не смогу вернуться один.

А она так близко, чёрт возьми.

— Ну? — я повернул голову на голос Виктора, который ошивался у меня почти целыми днями, — сегодня тоже меня не поддержишь?

Я посмотрел на бутылку виски в его руке. Янтарная жидкость заманчиво переливалась за стеклом. А ведь я не пью с тех пор, как меня прооперировали. Не потому что нельзя. А потому что причина снова была в Кире. Немного алкоголя в крови, и я могу сорваться. А поеду к ней и снова погружу её новорожденную жизнь в пучину отчаяния и страха. Я не хотел этого.

— Я поддерживаю тебя и без виски. — И это было правдой. Я был искренне рад за друга. Сегодня он сделал свой первый самостоятельный шаг. Или несколько шагов. С тростью. Но разве это не чудо? Он мало надеялся на восстановление, не говоря уже о том, чтобы снова научиться ходить.

— Если и сегодня будешь играть трезвенника, я забуду дорогу в твой дом.

Шутил, говнюк...

Как и обычно налил на двоих и толкнул стакан в мою сторону. Обычно этот стакан оставался нетронутым. А сегодня?

— Ты подводишь меня под монастырь, — качнув головой, я усмехнулся. Посмотрел на стакан и провёл по губам языком.