— Под монастырь я тебя не подвожу... а вот милая брюнетка уже давно подвела. Ещё в тот день, когда ты караулил её возле церковной лавки, как изголодавшийся пёс.

— Не стану спорить, — растёр шершавыми ладонями лицо, прогоняя сон.

— Давай, Валдай... не ломайся как целка. Поднимай стакан. За моё здоровье!

— Чтоб через месяц уже бегать начал!

— Главное, чтоб в бега не подался!

Я подхватил его смех и рука невольно потянулась к своей порции виски.

Не вздумай, Клим, срываться. Даже думать не смей об этом...

...

Кира

Стало прохладно. Чем ближе был сентябрь, тем свежее были вечера и ночи. Холодок лизнул мою шею и тем самым запустил по ней вереницу мурашек. Густые сумерки окутывали местность. Мне было хорошо. Вот так, одной. Идти по высокой траве в этих резиновых галошах, в спортивных штанах и потрёпанной рубашке. Дышать чистым воздухом. Влагой, повисшей в воздухе. Смотреть на небо и замечать первые тусклые звёзды.

Хорошо...

Подмяв под себя некошеную траву, я опустилась на попу. Запахнула потуже тёплую кофту и стиснула в пальцах порядком надоевший телефон. Бесполезная штуковина. Закусив губу, посмотрела на небольшой экран. Нажала кнопку, открывая последние вызовы. Один и тот же номер... Хотя, нет. Есть и второй: тётя Нюра.

Сосчитав до десяти, и, тяжело вздохнув, я снова это сделала.

Прижала трубку к уху, вслушиваясь в тишину. А затем голос, от которого уже тошнило. Голос, повторяющий снова и снова, что абонент недоступен.

— Ты хоть жив? — задала вопрос, от которого сводило скулы. Я задаюсь им каждый Божий день.

А ведь я даже не знала, как бы среагировала, заявись он сюда. Живой и здоровый. С этой ухмылкой на полных губах, и взглядом, от которого мороз по коже бежал.

Прикусив губы, я снова позвонила на этот номер. И ещё раз. И ещё. Раз десять, не меньше. Звонила до тех пор, пока не начала одолевать злость. За себя, за него. За всё, через что я прошла.

И оказалась выброшенной, словно рыба на пустынный берег. Никому не нужная, одинокая и растерянная.