Бодигарды выламывают крепко запертую дверь, я оказываюсь внутри. Здесь еще темнее, царит непроглядная, кромешная тьма. В ноздри ударяет омерзительный запах пота, секса, затхлости, мочи, дерьма и крови. Столь ужасное место трудно вообразить, но если ад существует, то его врата вполне могут располагаться здесь.
Фонари освещают пошарпанные каменные стены, на которых можно заметить следы от царапин животных — или озверевших пленниц, стачивающих свои ногти, находясь в припадке безумия. Ни один человек и недели не протянет в этом жутком месте, а моя принцесса и вовсе…
Тот факт, что здесь валяется старая женская одежда и запыленные украшения, буквально кричит о том, что это место давно облюбовали насильники и маньяки, похищающие и разделывающие своих жертв на так называемой пустынной «базе».
Фонари беспощадно скользят по стенам, но Эльзы нигде нет…
Вдруг, один из них озаряет нечто крошечное, хрупкое и дрожащее.
Я думал, что готов к тому, что могу увидеть, но к такому нельзя быть готовым.
Как и к ощущению того, что тысячу игл будто вонзаются в сердце, пытаясь проникнуть как можно глубже, до самых жизненно важных артерий. Мышца в груди болезненно сжимается, кишки скручивает в тугой узел. Я едва ли не рычу, сжимая кулаки до такой степени, что ногти до крови врезаются в тыльную сторону ладони.
Я направляюсь к Эльзе, умоляя всевышнего об одном. Исправить можно все, кроме смерти. Она лежит, свернувшись в позу эмбриона. Платиновые волосы смотались в комок грязи. Светлая кожа, что обычно сияет от всевозможных уходовых средств, выглядит холено и дорого, запачкана пылью, грязью, песком и прикосновениями животных, которые наверняка хорошенько надругались над ней, прежде чем сбежать отсюда.
Не хочу даже думать об этом, я не могу…представлять эти жуткие картины.
Но просто грязь не идет ни в какое сравнение с надписью, что буквально высечена на идеальном теле девушки. Всего несколько слов, от которых трудно спрятаться или скрыться.
Нет времени анализировать, что ублюдки хотели сказать этой фразой. Очевидно, это и есть то самое «сообщение» для меня или для Леона. Имеется ли в виду мой отец, Леон или мой брат — также непонятно. Возможно, брат и оставил его мне, закинув «подсказку», что через меня и Эльзу мстит отцу, который недооценил его и рано списал со счетов, когда тот заболел.
Сейчас, все неважно.
Один из бодигардов порывается помочь Эльзе, но я резко отталкиваю его в сторону.
— Стой! — рявкаю я, не в силах удержать внутреннее пламя. — Я сам, сам! — слепну от ярости и боли, даже не замечая, что оттолкнул его с такой силой, что двухметровый охранник упал на пол. — Подготовьте носилки.