— Я тоже когда-то любила мужчину. Полного засранца. Надеюсь, твой мужчина не мудак.

Смех соскальзывает с моих губ.

— Он может им быть. — Не то, чтобы он был моим.

Она тоже смеется.

— Разве не все они иногда такие? Но дело в том, признают ли они, что были ослом, и перестают им быть, или им все равно, и они продолжают жить дальше. Мой был последним вариантом.

Мой — первым.

Она ярко улыбается мне.

— Хорошо. Покажи мне другую картину, которую ты принесла с собой, и давай посмотрим, так ли она хороша, как эта.

Глава 37

Глава 37

Мойре понравилась другая картина, которую я принесла. Это был слегка абстрактный портрет красивой женщины. Совсем другой, чем картина с Аресом и мной.

Женщина на картине не была вдохновлена кем-то из тех, кого я видела. Это было прямо из сердца. Недавняя картина, написанная всего несколько дней назад.

Женщина ожила, но ее глаза закрыты. Выражение ее лица тоскливое, болезненно печальное, и абстракция передает ее чувство полного одиночества.

Да, я полностью отдаю себе отчет в том, что женщина на картине отражает мои чувства прямо сейчас.

Но это и есть искусство. Это отражение наших самых сокровенных желаний, потребностей и чувств. Оно эмоционально и беспорядочно. Прямо как жизнь.

И Мойре это понравилось.