— Даша, что такое? Даша!

Моя милая смешная заучка Даша пытается вырваться, злится. Борется, как волчица за своё потомство, рычит даже. Господи, дурдом!

— Отстань! Не надо тебе ничего видеть! — фыркает и, извернувшись, высокая и сильная, пытается запихнуть телефон в задний карман, но я успеваю перехватить её руку. — Это не о тебе. Яся, не надо!

Мы боремся — мне почему-то очень важно забрать у Дашки телефон, узнать, с чем связана её паника. Будто бы со мной, да? Или мне только кажется?

— Даша, не будь ребёнком, — пыхчу, но она борется, отвоёвывает свой мобильный с таким остервенением, словно это Священный Грааль. — Если там ничего важного, то и не надо так драться. Просто покажи мне, ладно? Что-то случилось, да? Даша!

Она пыхтит, как закипевший чайник, падает на пол, я седлаю её, забыв о достоинстве. Да плевать! Что-то тут нечисто, мне нужно понять, в чём проблема.

— Яся, тебе нельзя на это смотреть, — Даша готова разрыдаться, борется со мной, сжимает крепко свой телефон, и корпус из-за её усилий трещит по швам. — Яся, ну пожа-а-алуйста. Не заставляй… не надо.

Она меня умоляет, и это так на Дашку не похоже. Да с чего бы она так ерепенилась? Что вообще происходит?

— Ладно, Яся, смотри! — Даша нервничает, сбрасывает меня с себя, я перекатываюсь на спину, а в лицо она тычет мне свой телефон.

Вначале я не понимаю, что на экране происходит. Мне стыдно на это смотреть, но с каждой минутой картинка становится чётче, осязаемее. Узнаваемой.

На экране я. И Демид. Мы с ним вытворяем такое, от чего хочется отвернуться, зажмуриться, спрятаться под землю. Откуда это видео? Оно же… его же не должно существовать. Это невозможно! Он же… он же не снимал! Он не мог снимать!

Задыхаюсь всхлипом, заваливаюсь вбок и прихожу в себя спустя несколько минут: Дашка бьёт меня по щекам, приводит в чувства, но я не хочу просыпаться в мире, где кто-то может увидеть то, чем мы с Демидом ещё недавно занимались. Голые и растрёпанные, увлечённые друг другом и процессом.

Нет, это какой-то кошмар. Мне померещилось!

— Яся, это ничего не значит. Это глупость. Не волнуйся, ладно?

— Откуда у тебя видео? — хриплю, внутренне сжимаясь. Боюсь ответа, но и не получить его не могу. Мне важно знать!

— Яся, — Даша морщится, словно вот-вот заплачет. Ей почему-то очень трудно говорить, она выдавливает слова по капле, делает большие паузы.

Даша всклокочена, как взъерошенный воробей. Перекатывается, укладывается рядом со мной, смотрит в потолок, трётся своим плечом о моё. Открывает рот, сказать что-то хочет, а в дом врывается ошалевшая Ивашкина. Не снимая верхней одежды, в обуви, она оказывается рядом, нависает над нами. На лице самая настоящая паника, а в глазах слёзы.