В самом деле, я ведь стирала зубы о гранит науки и разрывала нервы, споря с родителями, не для того, чтобы сдаться и сломаться из-за того, что парень уехал на несколько дней, чтобы подготовиться к матчу. Но всё равно, стоит выйти на улицу, и нос щиплет, грустно становится.

— Ну, чего ты? — Демид одной рукой обнимает меня, к себе притягивает и медленно покачивается из стороны в сторону. Мы будто бы танцуем под неслышный мотив, и ловим ритм друг друга, в любви, как и в ненависти, идеально совпадающие. Будто именно для этого момента и рождённые.

Так много надо было пройти, чтобы понять, как сильно нужны друг другу.

— Будешь скучать? — Демид целует меня в макушку, ненадолго замирая, втягивая носом аромат моих волос. Хорошо, что утром душ приняла, а то бы запах вряд ли Лаврову понравился. И запомнил бы он меня, как неряху.

Ой, о чём я думаю?! Но думать о глупостях проще, чем волноваться о предыдущей разлуке.

— Три дня пролетят — не заметишь, — успокаивает Демид, хотя мне кажется, что держусь молодцом и он не должен догадаться о моих тревогах. Но, видно, Лавров действительно слишком хорошо чувствует меня. От него ничего не скрыть.

— Ты, как открытая книга, — Демид ласково гладит меня по щеке, безбожно теряет время на разговоры со мной. Ему ведь пора! И машина с распахнутой дверцей, как укор. Надо торопиться, но мне так сложно отпустить Демида, будто если он уедет, случится что-то страшное и уже как раньше не будет.

— Кажется, мне нужно записаться на курсы и научиться контролировать себя, — смеюсь, и вдруг легче становится. — Чтобы ты не умел меня так хорошо читать.

— Это невозможно, — самодовольно хмыкает и целует меня в висок. — Никакие курсы не научат тебя защищаться от моего всевидящего ока.

Демид шутливо грудь выпячивает и этим окончательно рассеивает любую мою панику, отгоняет все мои тревоги.

— Я буду скучать, — обещаю и, став на носочки, звонко целую его в свежевыбритую щёку.

— Я поеду, ибо эта ванильная чушь затягивается, — хмурит брови, а в глазах смех искрится. — Ну всё, Синеглазка, я поехал. А ты держись. Хотя я в курсе, что ты без меня будешь сидеть на кровати, пялиться в окно зарёваными глазами и считать минуты до моего возвращения.

Ну вот откуда он узнал о моих глупых мыслях?! Нострадамус, а не Лавров. Бесит!

— Дурак! — бью его по плечу, а он хохочет.

— Вот так-то лучше, — снова коротко меня в висок целует. — Ты смеёшься и так мне проще уехать.

Больше мы ничего не говорим — слова лишние. Демид улыбается, подмигивает и скрывается в недрах своей прекрасной машины. Глянув на меня напоследок, целует воздух и, заведя мотор, уезжает. А я смотрю ему вслед и обещаю не превратиться в унылую растеряшку, которая только и делает, что страдает.