Так, нельзя шевелиться, если нарваться не хочу. Или всё-таки хочу? Запуталась!

— Кажется, фильм не очень интересный, — заключает Демид и сильно сжимает мои бёдра, придвигая ближе к себе. Вжимает в свою грудь, а мою в следующий момент накрывает ладонью. Играет, гладит, дразнится. Доводит до черты и снова на шаг отступает. — Я хочу, чтобы ты была готова. Чтобы сама захотела. Я готов подождать, сколько скажешь.

— Тебе сложно терпеть?

— Адски сложно, — снова губами мою шею задевает, перемещается на затылок. — Но я мальчик взрослый, справлюсь.

— Даже думать не хочу, каким образом взрослые мальчики справляются с напряжением, — фыркаю, а в висках от желания пульсирует.

— О, я бы мог тебе рассказать, — в голосе слышится усмешка. — Даже показать мог бы, но не хочу пугать. Но и плюс есть.

— Какой?

— Ни разу в жизни я так часто не принимал душ. Чистота, знаешь ли, залог здоровья.

Когда до меня доходит смысл его намёков, — ахаю и хлопаю его ладонью по плечу, оставляя на коже красный след. Пошляк.

— Драчунья, — перекидывает мои волосы на плечо, прикусывает кожу, и от этого внизу живота горячий узел скручивается. Хочется ещё, и я бесстыдно требую продолжения, и вскоре наши игры заходят слишком далеко. Ещё чуть-чуть и обратной дороги не будет, но мне кажется, что если Демид остановится, оставит меня сейчас одну, не выдержу.

— Ты уверена? — Демид склоняется надо мной, лежащей на спине, и между нами ни одной преграды. Кожа к коже, тело к телу, и нет свободного пространства, но хочется ещё ближе быть.

— Я ни в чём не уверена, — между словами его лицо поцелуями покрываю, и он сдаётся: обрушивается на моё тело горячими поцелуями. — Но я люблю тебя… и хочу…

— Всего-всего хочешь?

— Всего-всего…

Это звучит как взрыв, как финальная точка, после которой всё закручивается с бешеной скоростью.

Обещания быть осторожнее. Хриплые вздохи, одни на двоих — не разобрать, где чьи. Горячее дыхание, раскалённый воздух, которым невозможно дышать. Широкие ладони на бёдрах, мои ногти, оставляющие метки на широкой на спине. Лёгкий укол боли, остановка, позволяющая привыкнуть, осознать что-то. Толчки, сначала робкие, с каждым разом они становятся всё напористее. Резче и глубже. Глупые слова на ухо, стоны, летящие к потолку, растворяющиеся в поцелуях. Капельки пота на лбу, в ложбинке груди, отметки на рёбрах.

Нет преград и смущения. Нет прошлого и разочарований. Будущее лишь призрачно, но есть настоящий момент, в котором слишком хорошо, чтобы поверить в его реальность.

На вершине удовольствия, когда всё тело пронзает спазмом, скручивает в тугую спираль, из глаз текут слёзы. Я не плачу, это какой-то чудовищный всплеск энергии, с котором не получается справиться. Слёзы текут, оставляют влажные дорожки на щеках, и губы Демида сцеловывают соль, забирают себе все печали.