Агент потребовал свернуть к заправке, мотивируя возникшим желанием посетить туалет.

Он дождался, когда ворчунья припаркуется сбоку от небольшого серого здания. Вуд одной рукой вытащил ключ из замка зажигания, второй нажал на рычаг, откидывающий кресло водителя, предварительно заблокировав двери. Он навалился всем телом на «принуждаемый» к нежелательным отношениям«предмет», проделав всё очень быстро, не дав ей времени даже пикнуть, и накрыл пухлые губы ртом. Мэтт обхватил тонкие запястья рук и поднял над головой ёрзающей под ним Кэт, раздвинул коленом длинные ноги и, устроившись между бёдер, запустил руку под юбку. Он прошёлся ладонью вверх по ноге, поглаживая сквозь чулки, и остановился на тёплой голой коже поверх ажурных резинок. Неторопливо просунул ладонь под попу, ощупал нежную шёлковистость бедра и простонал в рот, почувствовав, как восставшая плоть упёрлась в пространство между ног.

Язык Мэттью властно проник в рот брюнетки, поглаживая нёбо и язык, приглашая вступить в пляску страсти. Кэтлин, преодолевая яростное сопротивление, вытолкала наглого гостя изо рта и, изловчившись, укусила за нижнюю губу. Вуд простонал скорее от неожиданности, чем от боли.

Он приподнял голову, заглядывая в глаза кусачки.

– Я уже говорил, насколько ты страстная?

Она кивнула в ответ, совершенно не понимая, зачем делает это. Мэттью расплылся в довольной улыбке. Он ожидал скорее плевка, чем безмолвного согласия.

– А насколько ты обворожительна в своём сопротивлении?

Кэт растерянно смотрела на капли крови, покрывшие место укуса. Агент притронулся к ранке кончиком языка и хищно улыбнулся:

– Дорогая, попробуй её. Это прямо как обряд вечной любви, я готов скрепить его собственной кровью.

Он снова накрыл её рот. Но на этот раз сделал это с нежностью, осторожно посасывая пухлые губы, прося разрешения открыться. И она разрешила…

Теперь уже тела обоих извивались, желая как можно плотнее приникнуть друг к другу.

Брюнетка отвечала на поцелуи с жаром, страстно. Она задыхалась от нехватки воздуха, жадно втягивая его в перерывах и снова отдаваясь во власть ненасытных жестких губ, ощущая распалённым телом каждое прикосновение настойчивых рук.

Мэтт почувствовал, что через мгновение не сможет себя контролировать. Кровь бешено пульсировала по венам, омывая возбуждённые органы, заставляя сердце биться в немыслимом ритме. Тянущая боль желания была настолько сильной, что если бы сейчас ему предложили назвать её цвет, используя радугу, ответ был бы однозначным – фиолетовый! Наверное, именно такого колера и был сейчас его детородный орган. В висках шумело, во рту пересохло, руки дрожали от напряжения.