– Доброй ночи, Санта.
Его мягкое прощание делает больно, но Санте кажется, что лимит по смелости на сегодня исчерпан.
Она не оглядывается, идя к двери подъезда.
Она начинает чувствовать, как грудную клетку заполняет ноющей пустотой, поднимаясь на один пролет, чтобы вызвать лифт.
Больно кусает нижнюю губу и хмурится…
Через силу заставляет себя начать сначала вызов, потом – свой этаж.
Едет, прижавшись спиной к стенке, позволяя себе даже несколько не болезненных, досадных просто, ударов затылком о металлическую обивку кабинки.
Потому что как бы правильно ни было вот сейчас ехать в квартиру одной, она хотела его снова на чертов кофе, который они никогда, кажется, не выпьют.
Она
Она ему об этом не сказала…
Попав в квартиру, Санта со злостью отшвырнула ключи, так же – телефон.
Помнила, что обещала ему отписаться, но пальцы будто обесточило. Они разучились моторно двигаться.
Её обесточило всю.
Они с Данилой обсудили даже глупую кличку её машины, но она не выдавила из себя ни слова прямо о действительно важном.
Санта прижалась к своей двери уже лбом, закрыв глаза, прислушиваясь к тишине, которую будто хоть что-то могло разбавить.
Страшно было услышать, что снизу опять уезжает машина.
Страшно было признаться, что сама же его отпустила.
Всё было страшно. И это злило.
А ещё внезапно придало сил на последний рывок.