В прошлый раз они «споткнулись» о кухню, на сей — даже не пытались туда попасть. Даниле не надо было объяснять, разжевывать, подписывать согласие кровью или убеждать, что она просит именно о том, о чём просит.

Он всё понял. И больше не отступил бы.

Вдавливал её тело в свое и делал шаги за двоих.

Пробрался под девичью футболку, чтобы скользить по горячей спине.

В каждом его движении были уверенность и нескрываемое желание. И это посылало по телу Санты те же волны дрожи, что в первый раз, но Данилу они уже не останавливали.

– Спальня где? – его влажный шепот в губы Санта поймала своими, чтобы не ответить даже, а просто кивнуть, поднимая руки, когда он тянет её футболку вверх, а потом отбрасывает, оставив в коридоре.

И может в любой другой день Санта получила бы сердечный приступ, размышляя, что та самая спальня не готова к приему гостей. Но сегодня она просто позволяла себя вести. Ни о чём не думать. Ни о чём не жалеть. Ни при каких обстоятельствах не затормозить…

Да и Даниле, кажется, абсолютно всё равно. Интерьеры его не интересуют. Он даже не произнесет свое фирменно немногословное «у тебя красиво». Он не разулся. Она тоже.

Им не до мытья рук. Сегодня совершенно точно без кофе.

Он весь сосредоточен на ней. Ей же отдан.

Целует лицо. Особенно ему явно нравятся губы, которым особенно же достается. Он их сладко мучает своими, а Санте хочется только, чтобы продолжал.

Данила прижимается колючей щекой к ее скуле, небольно придерживает зубами мочку, мнет руками ягодицы, вызывая особенно острые реакции…

Футболки Санты между ними больше нет, поэтому девичья грудь трется о кружево. А кружево – о его футболку.

В горячий живот вжимаются его поднявшиеся от джинсов пальцы…

Санта делает ещё один шаг под натиском и чувствует, что сзади кровать…

У неё перехватывает дыхание на долю секунды, она на неё же каменеет… Но больше сомнений себе не позволяет. Данила слишком хорошо умеет чувствовать. Он слишком хочет правильно чувствовать её.

Он чуть подталкивает, Санта опускается, собирая основаниями ладоней в складки мягкий плед…

Мужские руки упираются в него же. Данила наклоняется, давая без слов понять, что ей нужно подвинуться глубже.

Санта делает это, забив на утонченность движений и на то, что пачкает свои же вещи подошвами кроссовок. Лишь бы не разрывать контакт. Лишь бы он стал тесней…

Они целуются долго, мучительно, сладко.