– С вами всё хорошо будет, – он шепчет то, во что пиздец как хочет верить. А у Полины глаза слезами наполняются. Она опускает взгляд, кивает, молчит. По щеке скатывается.

Ей страшно, наверное. И ему страшно.

Он коротко прижимается губами к горячему лбу.

* * *

Врач приезжает даже быстрее, чем Гаврила рассчитывал. Полина снова храбрится, но по лестнице подниматься ей никто не позволил бы. Гаврила сам несет в одну из спален.

Опускает на кровать, ловит новый испуганный взгляд.

Слышит за спиной копошение – это врач заходит следом. Ставит сумку на столик и начинает оттуда что-то доставать.

– Мне нужно будет осмотреть вас…

Он обращается к Полине, но за неё кивает Гаврила. Берется за верхнюю пуговицу на её домашней рубашке…

Поля пытается отпрянуть и снова мотает головой, превозмогая боль. Но Гаврила настаивает. Расстёгивает одну за другой, обнажая ключицы, движется вниз.

Ему одновременно страшно и важно смотреть на её тело. Неизвестность пугает больше, чем всё остальное.

Он всё видит — бордовые подтеки. Сука. Маленькие. Побольше. Синяки постарше...

Когда на плечо ложится рука Кости, Гаврила не тормозит. Поворачивает голову и смотрит предостерегающе.

– Мы выйти должны, её врач осмотрит. Понимаешь?

С осторожным предложением Кости разумно согласиться, но у Гаврилы мороз по коже от мысли, что Поля может остаться одна.

Она уже была одна. Он уже оставил.

Гаврила долго смотрит на друга, всё так же держа пальцы на недорасстегнутой рубашке. Его борьба длится не меньше минуты, заканчивается же длинным выдохом и упавшими безвольно руками.

Он улавливает Полино облегчение, которое выходит из её легких с воздухом, стоит ему распрямиться. А еще чувствует провожающий его взгляд.

Только сам старается больше не смотреть, чтобы не вернуться.