С каждым разом Джерри кривился все больше, а труппа впадала в недоумение. Ведь все хорошо! Просто отлично! Что ему встряло?

Пожалуй, понимали это только я и Люси. На самом деле к Мартину была только одна претензия – что он Мартин, а не Бонни Джеральд. Но черта с два наш гениальный хореограф озвучил бы ее даже наедине с самим собой. Так что он продолжил изводить Мартина, а до кучи и всех прочих, попавшихся под руку.

После седьмой остановки на четверти сцены мне показалось, что сейчас совершится массовое убийство. То есть актеры коллективно убьют хореографа, а режиссер наймет им адвоката. Пожалуй, даже в адрес Сирены не было такой обиды – ощутимой буквально кожей. Особенно худо приходилось Мартину. Он старался изо всех сил, но чем больше старался – тем сильнее злился Джерри.

– Merda! – прозвучало в очередной раз, и тут Мартин не выдержал.

Ближайший табурет (или что там ему попалось под руку, я не успела рассмотреть) полетел в стену, и под грохот разбивающейся мебели злющий, как тысяча чертей, Мартин велел Люси:

– Давай сначала!

От него только что искры не сыпались во все стороны, как от настоящего Эсмеральдо – до последнего ряда галерки. Живой огонь! Не была бы я влюблена в Бонни, втюрилась бы в Мартина, как мартовская кошка. И не я одна, вся труппа! Включая Тома и, может, даже Люси.

В конце сцены мы все аплодировали ему стоя! Мартин оглядел нас с законной гордостью, схватил с пианино бутылку минералки, выхлебал половину и обернулся к Джерри. Он не злился, нет! Он сиял, он был готов к новым подвигам, он любил сейчас весь мир, и особенно – нашего невыносимого, гениального хореографа, который снова заставил его прыгнуть выше головы!

И неважно, что Джерри выглядит не довольным, а скептичным. Он же видит, что Мартин – хорош, лучше не бывает! Я обязательно вставлю эту сцену в роман: вот сейчас Джерри улыбнется и скажет…

– Нет. Это не Эсмеральдо.

Мартин сперва не понял, даже улыбаться не перестал, только улыбка застыла. Труппа настороженно замолкла.

– Джерри, все отлично, ты придираешься! – вклинился Том, обнял Джерри за плечи и виновато улыбнулся Мартину. – Это было великолепно. Ты гений, Мартин.

– Нет. – Джерри стряхнул с себя руку Тома и шагнул к Мартину. – Ты не будешь играть в этом спектакле. Уходи.

В студии повисла минута молчания: шок, недоумение, обида – на всех лицах. Мартин же отлично сыграл, нельзя и желать лучшего! Что с Джерри?

– Ты же шутишь? – заторможено спросил Мартин.

– Не шучу. Я разрываю с тобой контракт. Фил выплатит неустойку, – повторил Джерри подчеркнуто внятно, словно недоумку. – Все, иди, нам надо работать!