Светлый фон

– Ты, – начал Мартин почему-то шепотом, закашлялся, и только чуть громче продолжил: – Ты козел, Джерри!

И пошел к двери, ни на кого не глядя. Я почти ждала, что дверью он хлопнет. Ничего подобного, аккуратно прикрыл, и все.

А ведь Люси как-то говорила, что Мартину сам Харальд Принс (режиссер «Призрака оперы», многократный лауреат «Тони» и легенда Бродвея) предлагал спеть у него Кристиана в новой постановке «Мулен руж», но Джерри позвал его в «Нотр Не-Дам», и Мартин согласился рискнуть…

(режиссер «Призрака оперы», многократный лауреат «Тони» и легенда Бродвея)

Труппа ошарашенно загалдела. Какая муха укусила Джерри? Что он не поделил с Мартином? Какого черта ведет себя как последняя свинья? Что будет с постановкой? Кто будет петь Эсмеральдо, если Том и Джерри забраковали всех, начиная с консьержа и заканчивая Брайаном Адамсом? Бедняга Том вообще чуть не съехал с катушек. Он подскочил к Джерри, схватил за грудки и принялся трясти – это могло бы выглядеть забавно, не отражайся в глазах Тома жажда убийства.

– Ты, псих двинутый, что ты творишь? Зачем ты выгнал Мартина? Как ты мог!.. Это подло! Слышишь?! Я не позволю тебе загубить спектакль! Ты!..

Том осекся на полуслове, остановился и с удивлением посмотрел на свои руки, перехваченные Джерри. Злым и сосредоточенным Джерри. Наверное, он бы снова попытался вытрясти из него душу, но его оттащили Тошка с Люси. Футболку Джерри он, кстати, порвал, когда его отцепляли. И даже не думал успокаиваться. Не он один – актеры пребывали в полном офигении, но уже начинали оттаивать и переглядываться. Еще чуть, и у нас случится революция со свержением тирана-самодура.

– Ты… – Том побагровел и снова рванулся к Джерри, его с трудом удерживали Тошка, Люси и Гюнтер. – Придурок! Выгнал Мартина – пой сам! Давай, иди на сцену, псих гребаный!..

– Не ори, охрипнешь, – сказал Джерри совершенно спокойно и отряхнул порванную футболку. – Ансамбль, по местам. Люси, с первой цифры.

И как ни в чем не бывало отправился на сцену.

От офигения ансамбль послушался, хотя, судя по мордам, никто не понимал, что Джерри собирается делать. Он же не поет! Что вообще происходит в нашем дурдоме?

Однако Люси заиграла, сцена началась – и Джерри запел. Не так, как на репетиции в одиночестве. Не так, как в караоке или в «Зажигалке». Он запел по-настоящему. Так, как должен петь Эсмеральдо.

Бог мой. Я же слышала его, почему сейчас я не могу даже дышать толком? Почему мне хочется одновременно расплакаться и сбежать отсюда, чтобы не видеть и не слышать? Почему?..

И почему все произошло именно так?