Когда снова вижу ее лицо, на нем слезы.

Зараза…

Опустив руки вдоль тела, идет ко мне с медленной плавностью, которая сносит мое терпение.

Пихаю Антону заодно и цветы, шагая навстречу.

Ловлю ее примерно через пять секунд.

Сгребаю в охапку хрупкое тело, вжимаясь носом в ямку между плечом и шеей.

Блять, как же она пахнет…

Вжимаю Карину в себя, отрывая от пола. В кулак зажимаю пояс джинсового комбинезона на ее талии и закрываю глаза, подыхая от удовольствия. Меня накрывает возбуждение. Моментально стоит, как у неандертальца, блять. Но эта потребность просто фон.

Мою шею сжимают так, что не отлепить, а тело податливое и мягкое, как расплавленный шоколад. Повторяет каждый контур моего. Нос прижимается к виску, кубы к уху…

Из них вырываются всхлипы.

— Здесь я, не плачь… — шепчу Карине в шею.

— Нне ппредупредил…

— Сюрприз… что у тебя с весом, а? — задаю вопрос, который назрел у меня еще в поезде.

Она похудела килограмм на пять. Хрупкая, худая… непривычная…

— А у-у ттебя? — шепчет. — Ты чтто вессь год стер-роиды ел?

Смеюсь.

Веду по ее щеке носом, губами собираю слезы.

Все, что она потеряла в весе, судя по всему, подобрал я. В месте, где главным развлечением является спортивная качалка, это не сложно. У меня дохрена прибавилось в мышечной массе, и теперь рядом с ней чувствую себя реальным бугаем.

Нахожу ее губы.

Они подрагивают. Раскрываются, отрезая мое сознание от окружающего мира. Ныряю в Карину языком. Хочу сдержаться, но не могу. Целую так, что в затылок впиваются ее пальцы.