Он следит за каждым ее движением, передвигает посуду так, чтобы ей было удобнее орудовать приборами, тотчас же подносит салфетку, стоит ей лишь взглянуть на их стопку, сложенную на краю стола, а когда она откладывает вилку, сразу берет ее руку, чтобы, воспользовавшись моментом, нежно поцеловать пальчики.

— Данил, перестань! — отодвигала его от себя Элина, но это было совершенно бесполезно: он лишь умиленно улыбался на все ее раздраженные фразы и продолжал постоянно к ней прикасаться. Ленка видела, что ей, бедняжке, хочется пообщаться, много чего рассказать и, возможно, спросить самой, но приходилось постоянно отвлекаться на пристающего Давыдова.

Ленка только переглядывалась с Мишей и прекрасно видела, что Стельников тоже под большим впечатлением от происходящего.

— Так как же вы, все-таки, встретились? — напомнила Ленка свой вопрос.

— Просто на улице столкнулись! — улыбнулась ей Эля, немного сжав переплетенные с Данилом пальцы. — Но познакомились мы раньше, намного. Я тогда вообще еще в школе училась.

— Да что ты?! — удивленно подняла Ленка брови и, поймав взгляд Давыдова, изобразила немой вопрос, который тот прекрасно понял и, широко улыбнувшись, едва заметно покивал, окончательно развеивая Ленкины сомнения.

Так, значит, это и есть та самая роковая любовь, из-за которой он столько лет оставался один и изводил несчастную Киру своим трудным характером? И куда он теперь подевался, его трудный, эгоистичный характер? Да эта шустрая москвичка может при желании делать с ним что хочет, ни капли не опасаясь задеть его самомнение, от которого, похоже, тоже не осталось и следа. Он даже выпить больше двух рюмок категорически отказался, к изумлению своих соседей сообщив, что вообще-то практически не пьет, чтобы его ненаглядная Эля, не дай бог, не подумала о нем ничего плохого.

При этом сама Эля явно хотела бы еще посидеть и вовсе не прочь была бы продолжить застолье, когда Давыдов, потеряв терпение, просто поднялся из-за стола, не оставляя ей выбора.

Кира, видимо, прочувствовала момент, когда Ленке меньше всего хотелось с ней разговаривать, и позвонила буквально через минуту после ухода гостей. Что могла сказать ей Ленка после того, как подтвердила факт личного с давыдовской подругой общения? Только трудную правду, которая укладывалась в несколько слов.

— Без вариантов, Кирюша, — постаралась произнести как можно мягче Ленка. — Дело вообще не в ней. Он просто любит ее, как ненормальный. Это все, Кира. Там ничего уже не поможет, давай просто закроем тему.

Кира на удивление спокойно эту информацию восприняла, поспешив закончить разговор, и Стельникова была ей весьма за это признательна. Ленке и без Черновой есть о чем подумать и пострадать, оставаясь под впечатлением от нового образа Давыдова. Наверное, это эффект новизны от неожиданной встречи, однако со стороны Мишки, например, она и на ранних стадиях отношений такого откровенного обожания не припомнит. Миша был остроумен и галантен, когда ухаживал, он всегда старался поднять Ленке настроение и во всем поддержать, но чтобы вот так откровенно боготворить и никого больше вокруг не видеть… Что уже говорить о других Ленкиных отношениях… В них такого и представить невозможно! Очевидно, далеко не всем выпадает подобное счастье в жизни, и Ленка искренне надеется, что знаменитая переводчица Элина, которая так гордится своими профессиональными достижениями, все же понимает, чем на самом деле владеет…