Служанкой Роза оказалась никудышней. Ее руки больше привыкли к тряпке и метле, а не к шпилькам и крючкам, и если корсет и платье ей удалось худо-бедно застегнуть, то с прической дело обстояло печальней. С Анной туалет занял бы час, а сейчас прошло уже два, а Роза все никак не могла управиться с непослушными локонами хозяйки.

— Ты еще не собралась? — заглянув в спальню, недовольно спросил Джеймс. — Давай живее, не то пропустишь всю потеху.

— Какую еще потеху? — нахмурилась Элизабет.

— Увидишь…

Спустившись по лестнице, она обнаружила, что в вестибюле накрыты столики с выпивкой и закуской, но никого нет. Зато с улицы доносились оживленные голоса.

Выйдя из дома, Элизабет оказалась в гуще гостей. Повсюду горели факела, и их пляшущий свет заливал подъездную площадку. Смолистый дым, смешиваясь с табачным, затянул все вокруг сизой пеленой. Элизабет с удивлением поняла, что видит лишь джентльменов — от контраста темных фраков и белоснежных сорочек рябило в глазах. Где же дамы? Почему Джеймс пригласил только мужчин?

Элизабет поискала взглядом супруга, но не нашла. Зато она узнала некоторых гостей: их она уже встречала на пикнике. Рядом с седовласым Максвеллом — хозяином поместья, где проходил пикник, стоял рыжий верзила с лохматыми бакенбардами… Вроде бы, его звали Легри.

Они посмотрели на Элизабет с удивлением, которое тотчас сменилось учтивыми улыбками.

— Ты уже здесь, дорогая? — раздался над ухом голос Джеймса.

— Да… — вздрогнув, пробормотала Элизабет. — Вижу, гости уже собрались. А где миссис Фаулер?

— Мама? — со странным недоумением переспросил муж. — Она приняла «Лауданум» и легла спать. Подобные развлечения не для нее.

— «Подобные развлечения»? Что ты имеешь в виду?

— Скоро узнаешь. — Муж взял ее под руку и повел на террасу. — Вот, дорогая, отсюда открывается прекрасный обзор.

— Какой обзор? На что?

Джеймс не ответил, лишь выпустил изо рта удушливый сигарный дым. Элизабет сморщила нос и помахала рукой перед лицом. Облокотившись на парапет, она посмотрела во двор. На подъездной площадке огородили канатами нечто вроде сцены или боксерского ринга. От тревоги засосало под ложечкой. Элизабет повернулась к мужу.

— Что ты затеял? — спросила она.

— Терпение, моя дорогая. Скоро сама все увидишь.

Выбросив окурок сигары, Джеймс ступил на лестницу и поднял руки, чтобы привлечь к себе внимание толпы.

— Дорогие гости! — торжественно провозгласил он. — Я безмерно счастлив, что вы почтили визитом мою скромную обитель, и подготовил для вас сюрприз.

Мужчины затихли и с любопытством уставились на него. Элизабет, терзаемая дурным предчувствием, закусила губу.