Вчера после… этого, когда встал вопрос, в чем ей ужинать, она, с подачи Беннета, уговорила Питера дать ей свою пижаму, которая оказалась ей почти впору. А потом они ужинали, и пили шампанское, и болтали, и целовались, и… все. Потому что Питер, наверно, заметил, что ей было немного дискомфортно, и, когда уже ночью в пылу жарких поцелуев она попыталась его раздеть, он ответил мягким, но отказом.

Интересно, что будет сегодня?

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 29 ноября, 10:10

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 29 ноября, 10:10

Питер быстро раздевался и говорил по телефону, прижатому плечом к уху:

— Да, вижу!.. Да, Беннет, и джинсы со свитером я тоже вижу и собираюсь их надеть. Мне не три года, благодарю вас… Этого я не знаю… Нет, этого я тоже не знаю. Какого черта, Беннет?! У вас под боком есть советчик гораздо лучший, чем я! Все! Отбой!

И, кинув телефон на валявшийся сдутым шариком костюм, он принялся одеваться.

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 29 ноября, 10:25

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 29 ноября, 10:25

Войдя в столовую, куда ее проводил лакей, Кристина поняла, что сегодня день сюрпризов. Сначала ее удивила мама, доставившая ей джинсы, толстый зимний свитер и теплые сапоги; вчерашнего своего наряда она не нашла — пришлось надевать это. А сейчас почти такой же наряд она видела на Питере:

— Ты же был в костюме…

— Я ездил в офис, подписал пару бумажек, оставил ЦУ и вернулся.

Он странно себя ведет. И одет тоже… странно… Но ему идет…

— А почему такая одежда?

Улыбнувшись, Питер сделал рукой неопределенный жест. Кристина боялась поверить:

— Мы не идем на работу…

— Нет.

Как же я люблю его улыбку!