– А ты обо всем этом знал? – спросила я.

Джобин покачал головой:

– В тот год папа получил повышение, и мы перебрались в Гонконг. Мы приехали на похороны, а ты даже не смотрела на меня. Помню, я обиделся, хоть это было и глупо. Ты же горевала.

– Так жалко, что я не помню, как мы с тобой дружили, – сказала я.

– Может, оно и к лучшему. Один раз я остриг тебе волосы, а другой – убедил сунуть в нос голову человечка лего.

– Зато ты отдал мне свое кулфи, – напомнила я, радуясь, что он заговорил другим тоном.

– Это да.

Я посмотрела на его доброе, угловатое лицо, внезапно словно впервые замечая изгиб его губ, очертания подбородка. И какие у него длинные ресницы – за такие ресницы богатые жительницы Лондона платят огромные деньги. Как будто я вдруг увидела его в фокусе, яснее и четче, чем прежде.

– Как я рада, что мы снова встретились, – промолвила я.

– Да. Я тоже.

Мы так и держались за руки.

39

39

Когда Миккель лихо опрокинул в себя стаканчик, глаза у Джобина так и распахнулись.

– Но утро же.

– Это рыбий жир. Очень полезно. Хочешь попробовать?

– Ага.

– Ужасная гадость, – предупредил Адам.

– Вот теперь мне совсем уже любопытно, – сказал Джобин.

Миккель налил ему небольшую порцию.