Рита появилась только минут через десять, и я заметила, как трясутся у нее руки, когда она наливает себе чашку кофе. Под глазами у нее темнели фиолетовые синяки, и в целом она выглядела так, словно ей самой надо было выздоравливать.

– Да у нас никак похмелье? – спросил Миккель.

– Угадал, – мрачно отозвалась Рита.

– Прокатишься на собаках – проветришь голову, – сказал Адам.

– Не только голову, – встрял Джобин. – Я от спального домика дошел сюда – чуть не закоченел насмерть.

– Не дрейфь, у нас найдется запасной комбинезон, – сказал Адам.

Рита перевела взгляд на Джобина, как будто только его заметила.

– Привет.

– Привет. Я Джобин. А вы Рита, да?

– Она самая.

– Как вам удается выносить эту холодрыгу?

– Я к ней привыкла. Я из Монтаны.

Может, у Риты и было похмелье, но Джобин годами оттачивал умение находить подход к людям, так что и через десять минут они все еще болтали, теперь уже – у кого какие домашние животные были в детстве. Семья Джобина подобрала косоглазого уличного кота по имени Уинстон, а Рита росла с бордер-колли по имени Люси.

– Помню, как-то раз она застряла на крыше, – сказала Рита. – Мы ее, заразу, несколько часов искали. Подозреваю, она ловила белку.

– Потрясающе, – сказал Джобин.

У Миккеля зазвонил телефон.

– Йа, алло?

После короткой паузы он ответил что-то по-норвежски, очень серьезно и с серьезным видом. Рита с Джобином перестали болтать, а Миккель поднялся из-за стола и вышел на кухню. Я вопросительно посмотрела на Адама:

– Что стряслось?